«— Вы чего, мать родную не пожалеете? Вам чего, только б наперед всех родину продать?…А дальше начался шмон по всем правилам текущей эпохи. «Ваши документы!» — неприступным голосом требовали господа грузчики. И говорили с угрозой: «Та-ак! А какие у вас свидетельства иль доказательства, что означенная в паспорте Вешаловка еще имеет место на белом свете?» Тогда очередник поспешно представлял двух-трех свидетелей. Господа грузчики обводили мысленным взором несчастную Вешаловку, щупали ее пальцами, колупали ногтем, затем морщились от предполагаемого дурного запаха и отшвыривали в угол небрежным жестом. Там, в углу, из этих Вешаловок уже образовались целые корявые вороха. Феликс и Там-Там отирали наскоро руки о грязные халаты и проставляли озябшими пальцами в ведомости цену.— Да побойтесь вы Бога! — вскрикивал очередник, обнаружив много нулей в ведомости и слишком мало монет в собственных руках.— Ка-ко-го тебе Бога? — безумными глазами оглядывал Там-Там очередника. — Вы родиной торгуете, мы ради вас идем на разные нарушения, а вам, за все хорошее, еще и Бога подавай на сдачу?»
Щепоть земли с родины дело, конечно, обыкновенное. Но, когда грузчики, нанятые свезти вещи на вокзал, обнаружили на балконе у клиента целых три чувала родной земли, они очень и очень удивились.
— Гляди-ка, там-там! Чего это они, землей торгуют? — насмехался старший грузчик (тот, что весь в наколках, как в стальном панцире, — по кличке Железный Феликс).
— Родной землей? Да еще как! — хмуро отбрехивался молодой, засовывая нехотя руку в чувал, как бы прицениваясь. А он был неглупый, этот грузчик, — может, потому и носил псевдоним Там-Там (по имени передового вождя прогрессивного племени, которое вот-вот встанет на наш путь). Феликс вздыхал:
— Взять меня, я б так продал. Да только кто ее купит?
— Родину-то? — был ему тихий голос из глубины квартиры.
— Ну, да, родину, родину… — подтвердил Феликс злой, похмельной скороговоркой и заключил чувал в сердечные объятия.
— А я бы так купил.
Тут Феликс уронил чувал от неожиданности, и они с Там-Тамом, не сговариваясь, закричали:
— Почем платишь, хозяин?
Закричали-то в шутку, естественно. Однако ответ им был серьезный дан.
— Как отдать, пятачок с десятины, — молвил твердо хозяин, являясь из глубины и сплетая веревочку. — А всего бы лучше, господа грузчики, по договоренности.
Было в хозяине весу не менее девяти пудов, увенчанных громадным, цвета старой меди, головным куполом. Из купола умно глядели спокойные прозрачные глаза.
— Иван Иванович, — представились девять пудов запросто и сжали Там-Таму руку так, что пальцы у того захрустели на всю квартиру.
Поторговались господа грузчики из приличия, но уже вскоре не вытерпели, толкнули родину по дешевке. Положил им Иван Иванович не слишком. Но, принимая во внимание состояние товара, они даже поразились неразборчивости хозяина. И тут Там-Таму, бывшему интеллигентному человеку, как частенько бывало, пришла в полубезумную с похмелья голову неординарная идея. Хозяин, умело закладывая на веревочке петельку, тотчас принял предложение. Притом обещал не скупиться.
— Ведь как, друзья, в Священном писании, в книге Моисеевой, сказано? — простер хозяин величаво руку над их головами и, как бы благословляя громким голосом: — И сказал Бог: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая!
— Это, — говорит, — так, к вашему неученому сведению. А вообще, — добавляет, — господа грузчики, торгуйтесь, как со мной, для приличия. Но за ценой не стойте, платите, сколько у продавца душа запросит. Товар, говорит, деликатный, родина как-никак!
Сказали так. И уже потом только затянул петлю на веревке.
Свезли они чувалы на вокзал. Рассчитались с хозяином наскоро. Даже выпивку господа грузчики почти проигнорировали, сразу почесали скорой рысью, а к концу недели скупили пол-Москвы. В редком доме им отказывали. Правда, порой оживлению торговли застарелые предрассудки препятствовали.
В одной квартире нарвались на пожилого генерала (он вышел к ним в пижаме и в штанах с лампасами). В ответ на их предложение генерал хотел просто удушить Там-Тама.
— Вы от кого, гады, орудуете? — хрипел генерал, стремясь сцепить пальцы в замке.
— Да подождите вы, товарищ… командующий! — растерялся Там-Там, хоть и слабо, но помнивший, что является офицером запаса. — Мы от фонда мира орудуем! А родину скупаем… для нужд интернационала! Или вы против него?
Но генерал от ответа уклонился. Не отвлекаясь от своего занятия, он скомандовал:
— Настя! Здесь пришли бандиты! Спусти сейчас же Амина с поводка!
Амин ответил лаем и рыком откуда-то из чрева квартиры. Господа грузчики растерзания ждать не стали. Когда Амин прибыл в прихожую, они уже катились из подъезда, сбивая друг друга с ног.
В другой квартире, в доме напротив, на горе чемоданов сидели два немолодых еврея — видимо, братья, — собирались ехать и теперь ждали чего-то: может, такси.
Феликс им мигнул и обратился с вежливым вопросом к старшему брату:
— Родины, извините, не имеется на продажу?
— Это вам ка-кую? — насторожился старший, наклонился и чуть только не упал с горы.
— А гони сразу все, — загорячился Феликс, посчитав сделку состоявшейся. — Хороший, однако, башиш! Гуляй будем! Выпивай будем! За товар не беспокойся! В хороший руки отдаешь!
Феликс, вероятно, их принял за горцев. Он языком зацокал, пальцами защелкал и, поддавая по кадыку, завращал белками в возбуждении. Тогда один из горцев слез, кряхтя, со своей горы. Подошел и плюнул прямо перед сапогом у Феликса.
Там-Там задумался над такой загадкой и только хотел поинтересоваться, а сколько бы сам горец дал, но несдержанный Феликс оскорбился невпопад, завизжал: «Бей нацию!» — и тем самым все испортил.
Огорченный Там-Там принужден был вывести Феликса в коридор. Выводя, Там-Там сделал хозяевам заявление, как иностранцам:
— Не берите, товарищи, Феликса в голову. Это в нем один жизненный инстинкт. Это только при царе бушевали враждебные вихри.
А выйдя за дверь, постучал головою Феликса о стену.
