Два одиноких взгляда в вертикали,
В тартарары созвездий, что не сбылись,
Да и навряд ли вообще сбывались.
Где каждое суть одного предмета,
Где в целом логика в создании –
Там в частности весь горизонт рассвета
Незаменимость метит в осознании
Всех очертаний, колкостей пейзажа.
А в остальном: всё так же любоваться
Собой, как небом, да бумажным
По ветру флюгером таскаться,
Переложив все мыслимые встречи
На музыку… И голубиный вечер,
Коль не убьёт, так всё же покалечит
Одноимённый, безраздельный нечет…
< 2007 >
В загаженный фаянс мазни окна,
Очнувшийся в клозете утра,
Тошнился я иссохшим ртом до дна,
До сна ли, до вина… До ультра-
Перламутра скрещен локон неба.
Разломлен скорлупой идальго –
Полумрак. Хрип мостового слепа
Взрезает остроформой Фалька[9].
Лимон ума гримасничает на
Выпотрошенном бесчинстве рта –
Не хватит брызгам сока полотна.
Тот холст… и пусть деталь не та.
Toth на лета не делится. Пуста
же пена с губ, но бесконечна.
Хоть грохнись в обморок, но всё под стать
Бить грунт устами. Безупречно
Фитиль бикфорда полыхал копной
Волос; взрывая мир, пенсне на
Нос надвинул Pan. Надвинул нос строй
Форм на бельма, что драп… на стену.
Я падал в забытьи ничком, хватал,
Как Караян, за воздух –
Плоть воздуха рвалась. Трубы металл
