В рабстве её любви (СИ) полностью

Барни схватил меня за грудки, едва я поставил условие: тот, кто посмеет ступить на территорию поместья Брэйнхорт – будет иметь дело со мной.

– Никто не посмеет и пальцем тронуть графиню, – повторил я в лицо «товарищу» по несчастью. – Кто ослушается – сильно пожалеет об этом.

Барни расхохотался, немного растерянно оглянувшись на остальных ребят, обступивших нас со всех сторон – напрасно бармен распинался, пытаясь прогнать нас с таверны и не мешать ему принимать нормальных гостей.

– «Сильно пожалеет»?Такты сказал? – отпустил ворот моего нового сюртука парень. – И что же ты сделаешь? Убьешь? Ну, так давай. Можешь придушить меня прямо сейчас. Думаешь, твоей драгоценной вдовушке это поможет? Мы с ребятами потеряли столько времени, слушая твои россказни о том, что вскоре сможем поживиться! Бьюсь об заклад, ты и не собирался нападать на нее!

– Мои планы изменились, – честно признался я. Ибо поначалу, ведомый жаждой мести за своего отца, за свою исковерканную судьбу, я действительно хотел проучить каждого высокородного ублюдка в столице.

Поместье Эстер должно было стать нашей «тренировочной базой».

– Нонашипланы остались прежними, – отчеканил Барни, говоря за всех.

Устало потерев лицо ладонью, я сказал то, что думал:

– Тогда мне действительно придется убить каждого из вас.

– Ха! Сдурел? Из-за женщины!.. – выкрикнул кто-то из толпы.

– Не из-за женщины, – покачал я головой. – Из-за себя самого.

Перед тем, как отец попал в тюрьму, он вызвал меня, четырнадцатилетнего мальчика в свой кабинет, решая отдать фамильные часы и наставить. Я был ребенком, но уже тогда понял – это прощание.

Сильный и энергичный мужчина, который был моим примером для подражания, вдруг превратился с слабого, рассеянного старика – я смотрел на него и не узнавал.

– Кажется, ничто не способно остановить человека в погоне за собственной целью, – звучали в голове его слова. – Уговоры, обстоятельства, бедность, или, наоборот, богатство. Только одно чувство помогает прийти в себя, оглянуться назад и осознать, как же ты был не прав. И название ему…

– Любовь? – попытался угадать я, зная, как сильно он страдал из-за одной женщине в прошлом.

– Нет. Разочарование. Это разочарование, мой сын.

Разочарование – победа в забеге, финишная черта которого ведет в пропасть. Я попал в эту бездну, казалось, с того момента как родился. Сперва умерла мать, потом появилась женщина, любовь моего отца – но она отказалась от нас из-за политических убеждений. Позже я узнал все о ее жизни – как она вышла замуж за другого, родила ребенка. Эта женщина наслаждалась своим праздным существованием, не зная о том, что, останься она с моим отцом – с ним бы, вероятно, не произошло беды.

Но она была умнее: не позволила себе вступить на путь, что ведет к пресловутому разочарованию, едва поняла, что общение с моим отцом может поставить под вопрос ее беззаботное прозябание.

Я поклялся себе отомстить этой госпоже. Ее дочь, Эстер Брэйнхорт, единокровная владелица огромного куска земли, оказалась прекрасным вариантом для осуществления всех моих целей!

Но это было прекрасно лишь в теории.

– Барни, – обратился я к враждебно настроенному парню, понимая, что драки все равно не миновать. – Помнишь, как мы встретились? Я вытащил тебя из реки.

– Да… родители девчонки, которую я случайно придушил, пока развлекался, пришли прикончить меня – но им не хватило духу, – с усмешкой вспомнил Барни, залпом выпивая дешевый джин. – Судья не нашел доказательств и меня просто отпустили, но старый мясник решил вершить правосудие сам! Да только человек – не поросенок, расчленить его не так уж и легко. Даже если мастерски держишь тесак в своей руке.

– Да, как ты и сказал – ему просто не хватило духу. Вот он и скинул тебя в реку, где я тебя и выловил.

– К чему ты говоришь мне это? – раздраженно бросил парень.

– К тому, что я как тот мясник. Пусть я зол, пеняю на несправедливость, что произошла в моей жизни, но я не могу убить ее.

– Трусливый подонок! – принялся бросать оскорбления Барни, засучив рукава. – Если бы твой отец узнал, что ты пошел против вилланов, дабы защитить высокородную девку, на которую пускал слюни, – он бы перевернулся в гробу!

– Не тебе рассуждать об этом.

– Раз ты отказываешься сделать это сам – тогда я убью ее! Любой из нас будет счастлив это сделать! – Барни сделал первый выпад, но, будучи уже прилично набравшимся, промахнулся.

– Да что она тебе сделала?! – воскликнул я, увернувшись.

– Ничего. Но, как и сам говорил в самом начале, она всего лишь легкая мишень.

Ярость сдавила мои виски – руки сами собой сжались в кулаки. Я уже не мог рассуждать о жизни человека, что был мне не безразличен, высокопарно и отстраненно.

– Кажется, я уже сказал тебе, что не позволю! – кулак въехал под дых товарища выверенным движением, отчего тот закряхтел и тяжко осел на землю.

Отдышавшись, он принял командование нашей своры на себя:

– Ребята! Разорвем на части эту нерешительную мокрую курицу!.. Кха…