Он подхватил Надежду на руки, окончательно прогоняя ее тоску-печаль. Все обиды и сомнения последних дней показались ей пустыми и бессмысленными. Его взгляд, его объятия, его голос — как воздух, без которого ей невозможно дышать. Она обнимала его, не стесняясь своих чувств.
По бетонному балконному ограждению застучали крупные капли, из открытой створки донесся свежий аромат летнего дождя. Прелестница-кошка осторожно подошла и высунула свою любопытную мордашку на улицу. Но, как истинный представитель породы кошачьих, сырости она органически не выносила, поэтому, понаблюдав какое-то время за капризами природы, брезгливо поморщилась, отряхнулась и, вернувшись в комнату, грациозно развалилась в кресле.
— Что ты со мной сделала! Я же ни о чем, кроме тебя, думать не могу! Даже работать не получается! — Юрий слегка отстранил Надежду от себя и посмотрел в ее глаза. — Околдовала ты меня, что ли? Околдовала и сбежала! Хороша!
— Не занимаюсь я колдовством! — засмеялась она. — Это же скрытое насилие и обращение к темным силам. Если ты чего-то не можешь объяснить, значит, это колдовство?
— А я, между прочим, развод оформил. Свидетельство показать?
— Как быстро!
— Немножко использовал служебное положение. Ладно?
— Зачем показывать, я верю.
— Ты думала, что я тебя вот так просто отпущу? Отпущу Солнышко свое ласковое? Думала, поверю, что ты меня больше видеть не хочешь?
— Я не думала, — ответила Надя тихо. — Юра, а ты меня, наверное, все-таки любишь! — вдруг сказала она, как будто сделав открытие.
— Да неужели? — воскликнул он. — И как же ты догадалась-то?
— А я очень ДОГАДАТЕЛЬНАЯ, — улыбаясь, сообщила она и подумала, что привычка Лапочки-дочки придумывать словечки, наверно, заразная.
— Я заметил!.. Знаешь, Наденька, вот ты… восхищаешь меня… во всех отношениях, но…
— Во всех? — спросила она с лукавой улыбкой.
— Во всех, — ответил он шепотом, касаясь губами ее уха.
— Но иногда ты меня… просто… озадачиваешь, — неожиданно заявил он.
— Чем это? — удивилась она.
— Недоверием своим. Ты доверяешь кому угодно, только не мне! А мне — в последнюю очередь! Почему ты такая… НЕДОВЕРЯТЕЛЬНАЯ?
Надежда не ответила. Ей страшно было признаться даже самой себе в том, что если она ошибется в нем, если сгорит как мотылек в этом огне, то вряд ли уже ей хватит сил, чтобы заново возродиться.
— А ведь ты меня тоже любишь! — заявил он вдруг.
— Самоуверенный…
— Да? Видела бы ты сейчас свои глаза!
— И что там? — поинтересовалась она, смеясь.
— Не скажу! — ответил он, совсем как она когда-то. — Надюш, ну зачем ты самой себе сопротивляешься? Бежишь от меня все время куда-то. Ведь любишь? — тихо спросил он, глядя на нее, и она снова купалась в теплых лучах его глаз и тонула в них, отогреваясь душой в их бездонной нежности.
— Люблю, — прошептала она, прильнув к его плечу.
— А замуж-то за меня пойдешь? Последний раз спрашиваю! — произнес он наигранно-грозным тоном.
— Потом спрашивать перестанешь?
— Потом заберу твой паспорт и поставлю там столько штампов, сколько войдет! Чтобы пустого места не осталось!
— Ага! Служебное положение используешь? — усмехнулась она.
— Использую, — подтвердил он. — Узнаешь? — на его ладони поблескивало колечко, которое он подарил ей в Стамбуле. — Давай будем считать, что ты его просто забыла, — он надел перстенек ей на палец.
— Ну, так что, Надюша? — спросил он снова.
— Ты про что?
— Да я все про «замуж»!
— Юра, ну что ты мне… вопросы задаешь! Я с тобой такая… счастливая, что даже страшно! И мозги совершенно отключаются.
— Почему же страшно?
— Потому, что сердце может переполниться и лопнуть от счастья, как воздушный шарик!
— Фантазерка, — засмеялся Юрий.
Ей все нравилось в нем: как он говорит, как смотрит, как улыбается, как смеется и даже как хмурится!
— Наденька, так значит… «да»? Ладно?
— Ладно, — тихо ответила она.
Он прижал ее к себе крепко-крепко. Она замерла в его руках. Помолчали, прислушиваясь к биению сердец друг друга. Чувства переполняли их, спать совершенно не хотелось. Они сказали так много, но еще больше хотелось сказать. И так хорошо было просто молча смотреть в глаза друг другу.
Между тем, недолгий летний ливень умчался вдаль, одарив утомленный дневной жарой город влагой и свежестью. На умытом дождем небе засверкали звезды, то тут, то там показываясь меж уплывающих вдаль легких облачков. Где-то неподалеку послышалось пение соловья. Юрий и Надежда вышли на балкон.
— Звезды, — как будто удивляясь, сказала она.
— Смеются? — спросил Юрий с улыбкой.
— Давай послушаем, — предложила Надя.
— А знаешь… без тебя звезды плачут. Я слышал, — сказал он серьезно и посмотрел на нее так, что у нее не возникло сомнений в его искренности.
— И без тебя плачут, — ответила она.
Они стояли, обнявшись, глядя на разноцветные огни засыпающего города и на усыпанное бриллиантовой крошкой небо, вдыхая свежий аромат теплой летней ночи, слушая звездный смех и трели соловья. В эти минуты будущее представлялось им счастливым и безмятежным.
