Лично я себя ощущала ужасно: болело всё тело, даже те мышцы, которые, казалось бы, не должны. Увы, никогда не думала, что придётся таскать на собственной горбушке высоченных "подопечных". Честно говоря, я в принципе не полагала, что когда-либо стану нянькой семнадцатилетнего лба, который, как выяснилось, обожает на вечеринках упиваться вусмерть.
– Неплохо, – хрипло отозвался парень, грохаясь на мою кровать. – Но во рту пустыня.
– Оно и понятно. Опохмелиться можно на кухне.
– Но вы же должны заботиться обо мне…
Со вздохом оторвала всё же взгляд от экрана читалки и посмотрела на Тима. Тот развалился на всей свободной части постели, пытаясь покрывалом закрыть глаза от режуще-яркого света. Щетина на щеках делала лицо парня ещё взрослей, более хищным, резким, похожим на отцовское… Меня передёрнуло от воспоминаний о вчерашней выволочке.
– Я обязана ухаживать за ребёнком, а не за малолетним пьяницей, – прервала парня, вновь утыкаясь в экран.
– Вы жестоки.
Так и хотелось в ответ недовольно заявить: «А ты что, нет?» – но я достойно сдержалась. Вместо этого просто попыталась вникнуть в суть текста. Кажется, там героиня как раз страдала из-за грубости своего мужа, который взял её в жёны только чтобы позлить свою бывшую – истинную его любовь. Всё как и положено у этого автора: гора страданий, мужчина-охотник и безграничная любовь под конец. Страдания… Жестокость… Да ну нафиг этот роман!
– Няня, а сегодня вы меня не раздели, – вдруг вновь подал голос Тим, были отчётливо слышны нотки недовольства. – Мне спать было неудобно.
Ох, ваше благородие. Радуйся, что я тебя вчера затащила, наглеца чёртового, а то на коврике в прихожей спать было бы ещё более неудобно!
– Не ты ли сам вчера выражал недовольство тем, что я тебя «лапала»? – переспросила, выбирая из списка загруженных книг другую история для прочтения.
– Ну что же вы, няня, могли бы повторить, если в прошлый раз понравилось – хоть и не вижу лица Тима, но уверена, он сейчас расплылся в гаденькой ухмылке. – Я был пьян, не возмущался бы.
– Прости, Тимофей, я решила поступить скромней, чтобы не позволять тебе строить ложные иллюзии.
Парень довольно хмыкнул, даже не возмутившись в ответ. Судя по тону замечанием более чем удовлетворён. Странно… Надеюсь, хоть разок я его тоже уела, а то такое ощущение, что это неприкосновенное право Тимофея – вечно подкалывать свою гувернантку.
Вышеозначенный, кстати, будто бы и не собирался никуда уходить, валялся на кровати, обнимая одну из декоративных подушечек, и о чём-то думал. По большей части он прятал лицо в покрывале, иногда всё же отрываясь – вероятно, чтобы глотнуть воздуха, – в такие моменты он окидывал комнату оценивающим взглядом.
– А может, вы просто сами вчера были не в лучше форме, а, Лада? – вопрос застал меня врасплох. – Вон глаза-то какие красные и опухшие, словно нема-ало выпили.
Я непроизвольно сглотнула вставший в горле ком. Да ты, поганец, хоть подозреваешь, что это именно из-за тебя я вчера проревела половину ночи, а?! Вредный самоуверенный мальчишка, думающий только о себе! Нет? А у меня сегодня, вообще-то, глаза так ужасно болят, что кажется, будто в них насыпали горячего песка. Но как бы упорно вчера себя ни корила, не могла успокоиться!
Фу-ух… Спокойствие, Ладочка, только спокойствие. Как завещал великий Карлсон. Сделай глубокий вздох, представь, что ты на тёплой солнечной полянке…
– К сожалению, Тимофей, тебя это не касается. А вот умыться и привести себя в порядок, полагаю, задача первоочередная, – я всё же поднялась с кровати и, взяв со стола оставленный вчера парнем пакет, всучила ему в руки. – Прошу. Ванная свободна.
И на лице натянута одна из самых "вежливых" улыбочек. Иди-иди, пацан, умывайся! И не смей опять попробовать сбежать этим вечером. Как и предложил твой дражайший батюшка, я буду делать всё возможное, даже, словно цепной пёс, сторожить прямо под дверью, но ни-ку-да не отпущу своего подопечного.
– Вы
Такое ощущение, будто он слышал мои последние мысли.
Скрестив руки на груди, стоя в дверях комнаты подопечного и недовольно сверля его взглядом, я была неимоверно забавна. Словно моська, рычащая на слона. Тимофей выше меня, сильней, быстрей, если он захочет, то спокойно сможет уйти из дома, несмотря на любые запреты, но… почему-то всё равно стараюсь сделать «всё, что в моих силах».
– Нет, Тим, сегодня ты никуда не пойдёшь! – грозно и немного устало заявила ему. – Твои родители желают, чтобы в вечернее время их сын оставался дома, а не посещал всякие сомнительные заведения. Они ясно дали мне это понять. Так что придётся забыть о зарождающемся алкоголизме и подозрительном поведении.
– Няня, вы умеете выражаться проще? – усмехнулся Тим. – Надо было сказать: «Предки меня отругали, теперь ты хрен куда выйдешь». Так?
– Не совсем, – выдавила в ответ.
