– Ладно, согласен, ничего не случается просто так, но это не означает, что
Снова молчание. Но когда я уже собиралась вновь поторопить Тима, он продолжил сам:
– В общем, да, нянь нанимают не просто так, но вина в этом не только и не столько моя. Довольна?
– Пока довольна, – кивнула я, протягивая ему в качестве вознаграждения очередную порцию салата. – А чья же в этом вина?
Тимка вновь завис, делая вид, что тщательно пережёвывает, хотя на самом деле явно так же тщательно обдумывал ответ. Вопросы его не радовали, это было заметно с первого взгляда, но и не вызывали раздражения, потому что глаза подопечного оставались всё такими же задумчивыми. Едкий огонёк в них не разгорался.
– А не много ли вопросов ты задаёшь, нянечка? – так и не определившись с ответом, отозвался он.
– Не много. – Я нагло стащила из чашки очередной кусочек капусты и облизала пальцы. Тим деликатно отвёл взор к потолку, делая вид, что ничего не заметил. – У нас впереди ещё остаток салата, зефир и торт. Это ещё лёгкий вопрос, самые сложные у меня на сладкое.
Секунда, другая… и дикий смех Тима. Подопечный резко поднялся с подушек, подаваясь вперёд, замер всего в паре сантиметров от моего лица и, вопросительно подняв брови, прошептал:
– Так, может, сразу перейдём к сладенькому?
Голос хриплый, напряжённый и, должно быть, даже сексуальный. По крайней мере, того подразумевал подтекст фразы. И я бы в очередной раз купилась и смутилась, если бы не опустила взгляд ниже, туда, где вилка с салатом, которую как раз собиралась подать подопечному, теперь была направлена зубцами прямо ему в горло. Смутиться не удалось, потому что я истерично заржала, отмахиваясь от Тима вилкой.
– А ты, Тимофей, однако, наглеешь, – выдавила я сквозь смех.
– Да, могу, умею, практикую, – недовольно проворчал пацан, забирая у меня вилку и мгновенно доедая салат. – Отлично, отвечаю на последний вопрос: я не провинился, моя вина лишь в том, что когда-то оказался не в том месте и не в то время, в остальном же в бесконечной череде нянек виноваты родители. Не могу сказать, что кто-то из них в особенности. Вместе. Как обычно принимают все решения.
Тим вздохнул и притянул к себе блюдце с тортом, сковырнул немного крема, облизал зубчики. Вот так незаметно мы всё же перешли к десерту. Совершенно незаметно, потому что необходимого ответа я так и не получила. Кружу вокруг да около и сама же за это огребаю. Пора переходить к решительным действиям.
– Не в том месте и не в то время – это, как я понимаю, об аварии. Последние вопросы: что за авария и почему после неё тебе начали нанимать нянь?
Подопечный дёрнулся, как от удара, и поднял глаза, смерив меня пристальным взглядом. Уже не задумчивым. И мне внезапно стало чертовски не по себе, потому что, кажется, ворошить
Я сглотнула и порывисто облизала пересохшие губы. Чёрт, Тимошка, если я сейчас тебя боюсь, что будет лет через шесть с твоими подчиненными?
Подопечный отвлёкся, опуская взгляд на мои губы…
– А наша Лада зря времени не теряла. Я заикнулся об аварии, и она сложила два плюс два, – пробормотал он. – Нянечка, это слишком личные вопросы, даже не все друзья знают на них ответы.
Он словно пододвигается ещё ближе. Или уже был тут? Рядом, всего в десятке сантиметров от меня. Вкрадчивый и тихий, как дикий кот – которого только что кормили с рук.
– Тортик?
Вопрос я слышу не сразу. Только когда ложечка с умопомрачительно пахнущим тирамису оказывается у моих губ, понимаю, что происходит. И автоматически принимаю кусочек. Подопечный молча за этим наблюдает, и вся ситуация из забавного «кормления ребёнка» становится какой-то… двусмысленной.
– Если бы знал, какие вопросы мне собираются задавать, не согласился бы, – продолжает Тим, потом замолкает, ненадолго опускает голову, чтобы отломить ещё торта. – Хотя не уверен. – Ложка снова у моих губ. – Я, конечно, не люблю, когда лезут ко мне в душу и пытаются там покопаться, но…
И опять взгляд. Тот самый, который был в дверях: жадный, прожигающий до костей. Господи, как может быть столько разных взглядов у одного человека? У мальчишки! Я должна отодвинуться, просто обязана, но что-то удерживает на месте. То ли торт, то ли эти серые глаза…
Секунда, две…
– Эй, Тимыч, ты чего на звонки не…
Дверь распахнулась с пинка, а бодрый Дериглазов-младший замер на пороге, так и не договорив. Наваждение спало, и я смогла отстраниться, практически отшатнувшись от подопечного и чуть не упав с кровати.
– Ма-амочки мои, – протянул Димка, усмехаясь и обмахиваясь рукой. – Какая картина! А у вас тут жарко. – Он ухмыляется шире. – Давно проветривали?
