– Лгать необязательно, но преподнести свои взгляды можно по-разному – а слушая тебя, я уверена, что ты рубишь так, что щепки летят. В тебе ноль деликатности, и твои речи далеки от романтики, которую обожают почти все девушки в твоём возрасте, – она сделала паузу и добавила: – Женщинам постарше романтика тоже нравится. Впрочем, хороший секс иногда искупает её отсутствие.
Я не сдержал смешка. Её способность к иронии в такой ситуации мне однозначно импонировала.
– Я не умею лить мёд в уши. Петь серенады под балконом – не моё, но это же не делает меня автоматически подонком.
– Это вовсе не обязательно. Почему бы тебе просто не постараться быть более мягким и понимающим, раз тебе не нравится, что тебя презирают после разрыва? Это же не сложно. Подбирай тщательнее слова, и тогда в конце будет проще.
– Значит, я, по-твоему, грубый?
Кассандра улыбнулась по-доброму.
– Заметь, не я это сказала, а ты.
– Я уязвлён! – протянул я, делая театрально неутешную мину.
– Что-то мне не верится, – хохотнула она снова.
– А что насчёт тебя, профессор? – перешёл я в наступление. Мы достаточно обсудили мои недостатки.
– Меня? – удивилась она.
– Да. Какая ты?
– Откуда же мне знать? Наверно, умная, – ответила она шутливо. Я не мог не улыбнуться вместе с ней.
– Да уж! Профессор лингвистики, ещё и писатель – тут не возразишь. Но, знаешь, я много наблюдал за тобой и даже прочитал твой роман, и всё же так до конца и не понял, что ты за человек.
От моего неожиданного откровения профессор выпучила на меня глаза.
– Ты читал мою книгу? И как она тебе?
– Ну, я не единственный студент, который её читал, и ты пишешь очень интересно, но… никогда бы не подумал, что она написана тобой.
Кассандра резко притихла, и я понял, что задел её за больное.
– Я не пишу больше, – призналась она. – Это старая история, которую создала прошлая я, поэтому ты меня в ней и не узнал. Только не спрашивай, почему я больше не хочу писать, ясно? – предупредила она, уже зная, что я, скорее всего, не постесняюсь спросить её в лоб.
Она провела чёткую границу, но я уже не мог остановиться. Даже если я знал, что она не откроет мне всю себя, я испытывал неукротимую жажду получить больше.
– Ты такая загадочная и таинственная, естественно, что это притягивает и не даёт покоя.
– Не знаю, с чего ты решил, что во мне есть загадка, Лео, но, поверь, я самая обыкновенная женщина.
Я встал и подошёл к Кассандре вплотную, не отрывая от неё взгляда. Она инстинктивно отшатнулась, но отступать было некуда – она сидела на подоконнике, а я стоял перед ней.
– Тогда почему у тебя всегда такой печальный взгляд и это лицо с поддельной улыбкой, которое похоже на маску?
Она замерла.
– Вот он, яркий пример твоего грубого бестактного обращения. Хоть бы думал, прежде чем такое спрашивать. Этот вопрос неуместен, – прошептала она вполголоса, но не отвела от меня глаз, и в её голосе не было упрёка. Меня таким не остановишь.
– Хочешь сказать, что я ошибся со своими наблюдениями? Но я так не думаю. Сколько тебе лет, профессор? – продолжил я напирать.
– А это ещё большая бестактность, – ответила она мрачно.
– Не подумай, мне всё равно, сколько тебе, просто интересно. Ты очень красивая.
Кассандра вздрогнула. Я ожидал, что сейчас она пойдёт на попятную, напуганная моим беспощадным натиском, и попытается улизнуть; но она застыла в ожидании моих дальнейших действий. Профессор уже должна была понять, что я не ослаблю хватку, пока она не даст решительный отпор. Как далеко мне можно зайти?
– Ты снова говоришь слова, которые могут быть превратно истолкованы.
– Что тут можно превратно истолковать? Я ведь тебе уже сказал, что не в моих правилах ходить кругами. Если тебе что-то не нравится, то сейчас самое время заявить об этом.
Между нами повисла тишина. Кассандра продолжала смотреть на меня, а я на неё. Моё сердцебиение заметно участилось. Я дал ей очень хороший шанс к отступлению, но она им не воспользовалась. Молчание с её стороны было красноречивее любого ответа. Я получил зелёный свет.
– На занятиях ты постоянно носишь волосы собранными, распусти их. Хочу посмотреть.
Кассандра повиновалась моему почти-приказу. Слегка наклонив голову, она стянула резинку, встряхнула головой, и густая копна волнистых светлых волос рассыпалась по плечам.
– Так? – спросила она вызывающе.
– Да, – подтвердил я и протянул руку, касаясь пальцами её лица. Пальцы скользнули от щеки к подбородку, а потом сжали прядь её волос. Профессор не противилась мне.
– Такие мягкие… Ты такая светлая, это необычно.
– У меня скандинавские корни, – объяснила она коротко. Я уже почти не слышал её, поглощённый ощущениями от прикосновений к ней. Ситуация накалялась. Моё сердце забилось ещё быстрее, а вот Кассандра казалась абсолютно невозмутимой.
– Я хочу тебя поцеловать, – заявил я нагло. На самом деле мне уже не нужно было её разрешение. Я бы и так это сделал, и она бы не отвертелась. Мой решительный настрой не вызвал у неё восторга.
– От тебя потом несёт, – бросила она брезгливо, когда я наклонился ближе.
