Но Олег зарычал. Стал похожим на дикого зверя, потемнел весь, навис надо мной.
— Нахрен убери это грёбаное объявление о продаже. И не смей больше заикаться о том, что ты продашь дом!
— Этот дом — моё имущество— . Произнесла я дрожащим голосом, испытывая лютую злость, потому что да, я его винила во всем.
— Ты, прежде чем распоряжаться имуществом, которое тебе осталось от брака со мной должна сначала спросить, можешь ли ты с этим что-либо сделать, и если я не буду против, тогда уже, да, принимай решение, но нихрена не в одно лицо. Мы так с тобой не договаривались.
— Мы с тобой вообще ни о чем не договаривались. По суду этот дом мой. Что хочу, то и делаю. Захочу — завтра его сожгу. — Я произнесла это ровно, но это только сильнее выбесило Олега.
Он схватил меня за плечи и, тряхнув, зарычал:
— Сняла дом с продажи, немедленно.
Меня аж затрясло от злости.
Условия он мне тут выставлять вздумал, требования. Давление оказывал.
Я упёрла ладони в грудь Олега, оттолкнулась и хрипло произнесла:
— Да пошёл ты, тебя только не спросила, что мне делать…
— Если ты не снимешь дом с продажи…
— Если я не сниму дом с продажи, я его продам. — Произнесла я, вздёргивая подбородок.
В крови бурлил адреналин, а я не могла его никак сдержать, я просто не понимала, какого черта он смеет мне запрещать что-то продавать.
Да это же самая рациональная вещь, которую я могла совершить в данной ситуации.
Я за сезон по полмиллиона на обслуживание дома тратила, и это только полгода с момента развода прошло. И, значит, у меня ничего не ломалось. У меня не ломалось ни водное обслуживание, ни отопление, не было никаких проблем со снегом и с водоотведением на участке. У меня все это было в порядке, но я уже посчитала, что в сезон тратится по полмиллиона.
Так зачем мне тратить эти полмиллиона, когда я могла эти деньги пустить в покупку недвижимости для детей? Я не понимала этой логики.
Это не тот актив, который я должна была тянуть, потому что актив преувеличивает доходность, но никак не бьёт по карману.
Если дом бьёт по карману, лучше дом продать.
— Зачем тебе этот дом? — Спросила я, отшатываясь и делая несколько шагов назад.
Олег задышал тяжело, набычился на меня, готовый броситься, а я почему-то в глухой слепой злости хохотнула, запрокинув лицо к небу, и произнесла.
— Ах, я знаю, поностальгировать решил, периодически навещая там детей. Память свою бережёшь, память тебе жалко продавать?
— Да замолчи, Вика!
— Нет, не замолчу, — произнесла я едко, — так вот знай, что ты готов холить и лелеять эту чёртову память, а для меня она является самым настоящим склепом, и поэтому нет, Олег, мне без разницы, как ты будешь махать руками, топать ножками. Я сказала, я продаю дом, значит, я продаю дом.
Я резко развернулась и двинулась в сторону арки, чтобы перебежать двор и сесть в свою машину.
Мне вслед донёсся недовольный рык бывшего мужа, я покачала головой.
К черту, вообще все к черту.
По глазам било болью, я села в машину, завелась, ударила по ладонью по рулю и тяжело задышала.
Да, твою мать, что ж, все так не вовремя-то происходит. Что ж, все в один момент.
С трудом добравшись до дома, я запарковалась черт пойми как, заняв несколько парковочных мест, и явно утром будут недовольные соседи, но просто сейчас на глубокие акробатические пируэты с машиной я была не готова.
Поднявшись в квартиру, первое, что я сделала, это стянула с себя балетки и устало опёрлась спиной о дверь. Мне навстречу выскочила Вероника. А следом за ней пробежала Стеша.
— Что там, что там с бабулей?
— Сердце, в больнице не осталась. Быстрей домой поехала.
Вероника прикусила ноготь большого пальца и покачала головой.
— А папа почему ничего не сказал?
— Папе, видимо, вообще наплевать, — только и произнесла я и, оттолкнувшись от двери, сделала несколько неуверенных шагов вглубь зала, потом все-таки обернулась и просто на дурака спросила:
— А зачем он к тебе приезжал?
Вероника, видимо, от шока, от того, что все у нас так через одно место складывается, пожала плечами и честно призналась:
— Я, потому что ему писала, чтобы нам с Алисой слетать в Турцию. И он сначала сказал, нет, а потом приехал и стал меня сам уговаривать, что типа, ну ладно, окей, слетаете, типа он оплатит.
Я тяжело вздохнула, понимая, что со мной Вероника на эту тему не разговаривала. То есть она подозревала, что я никуда не отпущу её одну, какой бы взрослой она не была.
Нет, черт возьми, это другая страна, это абсолютно другие нравы и правила, и так далее. А если мой бывший муж считал, что девицам свеженьким, ухоженным, укомплектованным самое место на каком-нибудь курорте, где, черт пойми кто может ещё быть, то это было вообще ниже плинтуса.
Стеша решила спать со мной, забралась ко мне на кровать, засунула ледяные ноги мне под сорочку и тихо прошептала:
— Ну, с бабулей же все будет хорошо?