Лирическое отступление
Нелепое это назначение на командные посты явно негодных людей — трагическая тайна польской истории. Это было ясно уже современникам. Кличку «перина, латина, детина» придумал Хмельницкий, но и поляки много упражнялись в остротах об «этих вождях несчастливых». Пытаясь объяснить их назначение, говорили о неприязни панов к резкому, грубому, властному Вишневецкому, о зависти к его воинской славе, о его соперничестве с другими магнатами и т. д. Более верной кажется следующая версия — назначение командующим Вишневецкого значило, что не будет никакого компромисса, никакой амнистии восставшим. Будет беспощадная борьба. А паны этого не хотели — война затянется, Украина превратится в пепелище и т. д. Князь Доминик Заславский («перина») как-то прямо сказал, что если отдать Вишневецкому командование, то он перебьет всех повстанцев. «А ведь они наши крепостные!» Дорого обошлось Речи Посполитой это примиренчество.
Другая тайна — благородство Вишневецкого в отношении евреев. Он не бросал их в беде. И спас многих, несмотря на все трудности и опасности. Еврейские хронисты не находят достаточно слов для прославления его за это. Тут бы и возникнуть легенде о прекрасной подруге-еврейке. Но в доступных мне источниках ее нет.
Ужас охватил всю Речь Посполитую. В Варшаве прямо заговорили о непобедимости казаков, о превосходстве их военного искусства. Вишневецкий, ставший наконец командующим, с малыми силами, которые он смог собрать в обстановке всеобщего смятения, старался задержать казаков под стенами крепостей, но общим настроем было умилостивить Хмельницкого. Новоизбранный король Ян Казимир прислал Хмельницкому гетманскую булаву — то есть его официально признали начальником казачьих войск. Но мир еще не был заключен. А резня распространилась на Западную Украину и Белоруссию. Однако Хмельницкий не взял Львов. Когда остатки бегущей польской армии докатились до города, местные жители (неправославные) во главе с львовским бургомистром (городским головой) проявили завидное присутствие духа. Они быстро провели между собой сбор средств (по инициативе одной шляхтенки, первой пожертвовавшей все свое имущество). И предложили деньги Вишневецкому для организации обороны. Иеремия Вишневецкий стихийно оказался польским главнокомандующим и стал поспешно собирать силы. Но времени для сбора значительного войска не было, а защищать надо было всю Польшу. В результате во Львове он смог оставить менее пятисот солдат, что было очень мало. Командовал ими Криштоф (Христофор) Арцышевский. Тут я осмелюсь рекомендовать читателю мою книгу «От Андалусии до Нью-Йорка», чтобы познакомиться с этим незаурядным человеком и его приключениями в Бразилии. Из-за малочисленности гарнизона, главная надежда была на городское ополчение. В него входили и евреи. Им выделили для обороны участок городской стены рядом с еврейским кварталом. Так что жены и дети были за спиной. Вооружены евреи были ружьями и секирами и держались крепко. Это их и спасло. Хмельницкий, встретив яростное сопротивление, вступил в переговоры. По воспоминаниям львовского бургомистра Мартина Грозмайера, Хмельницкий прислал в осажденный город письмо с требованием выдать ему всех евреев, «которые и являются причиной этой войны». Ответ горожан гласил: «Евреев выдать не можем по двум причинам: во-первых, они являются не нашими подданными, а короля и Речи Посполитой. Во-вторых, они так же, как и мы, несут все тяготы осады и готовы умереть в бою». Звучит все очень благородно, но следует помнить, что все уже знали историю Тульчина. Поляки боялись ослабить оборону города и так-то державшегося из последних сил.
