Усовершенствование ружья в начале нового времени вызвало тогда не меньшую революцию, чем изобретение танка в XX веке. Началось с постепенной замены ружейного фитильного замка кремневым во второй половине XVII века. Это увеличило и скорострельность, и надежность — ружье теперь меньше боялось сырой погоды. К началу XVIII века замена завершилась. Не меньшее значение имело изобретение в конце XVII века штыка (приписывается выдающемуся французскому военному инженеру Вобану). Штык был вещью заметной и легко изготовляемой, так что уже в начале XVIII века он широко распространился в европейских армиях. Получив штыки, пехота стала гораздо энергичнее ходить в атаку. В Западной Европе сторонником штыковой атаки был прусский король Фридрих Великий, а в России — Суворов. Известно его изречение: «Пуля — дура, а штык — молодец». Военное значение казаков стало падать с начала XVIII века. Казаки, как и вообще кавалерия, употреблялись теперь больше как вспомогательная сила — для разведки, преследования разбитого врага, рейдов по вражеским тылам и т. д. «Самодержавной царицей полей» на века стала регулярная вымуштрованная пехота, то есть хорошо обученная маневру, частой стрельбе залпами и штыковому бою[64]. (Но её надо было всему этому долго — годами — обучать). Этой-то пехоты и не хватало больше всего в XVIII веке армиям отсталых стран, продолжавшим воевать по-средневековому. Турки, еще в XVII веке столь грозные, теперь были вечно биты — ни дикая степная конница, ни янычары, когда-то непобедимые, не могли противостоять по-европейски обученному войску. (Видимо первым проявлением этой новой реальности стала битва при Зенте (см. гл. XXIV).
В других странах разница была еще разительнее. В Индии, например, давно знали огнестрельное оружие и еще в конце XVII века успешно противостояли европейцам в случае войны. Но в XVIII веке армии местных князей бежали от европейских войск, в десять раз уступавших им по численности.
В тогдашней Польше дело обстояло немногим лучше, чем в странах Востока. Нужна была, как сейчас бы сказали, перестройка. Но даже понять это в «восточных» странах оказывалось непросто, а тем более — осуществить.
Об экономике мы уже говорили — Польша превратилась в аграрно-сырьевой придаток Европы и почти совершенно не развивалась, в то время как остальные европейские страны шли вперед. Дефицит торгового баланса стал в Польше хроническим явлением при том, что импорт носил исключительно потребительский характер — это были предметы дворянского обихода. В Европе в середине XVIII века относились к Польше как к какому-то анахронизму вроде татарского Крыма.
