Любопытно и вот что. В хозяйственной жизни того времени евреи все чаще выступают не как заимодавцы, а как должники. И чем дальше, тем больше растет задолженность евреев христианам. Может, тут сказывалось и то, что евреям в той обстановке было труднее взыскать деньги с должника, и они предпочитали уже их не ссужать. Но главное — это была прогрессировавшая бедность евреев.
Это явление — еврейские долги христианам — было известно издавна и отнюдь не специфично для Польши. Христиане, в частности, охотно подключались таким образом к еврейскому ростовщичеству. Напрямую заниматься этим делом среди своих единоверцев им часто было неудобно из-за церковных запретов и морального осуждения. На западе это приводило, между прочим, к тому, что всякого рода погромы и изгнания евреев били и по христианским предпринимателям: «мертвец не платит процентов». Все же в былые времена, как правило, христиане были много больше должны евреям, чем евреи христианам. В Речи Посполитой в XVIII веке это положение переменилось.
В то «послепотопное» время уже началась эмиграция евреев из Польши. Но Америка в «допароходное» время была еще бесконечно далека, страны Востока явно шли к упадку, а в Европе евреев не жаловали. Так что эмиграция тогда была «капельной».
Глава XXIX
Кто виноват?
Евреи или все-таки не они?
Польская интеллигенция (происходившая в основном, как я уже говорил, из шляхты) не могла не видеть упадка страны. С Польшей в мире считались все меньше. Прошли времена, когда от позиции Речи Посполитой зависело, падет ли Вена. Теперь Польша, все еще обширная, была слабым государством, в дела которого все чаще и все грубее вмешивались соседи. Слабость эта происходила, среди прочего, и от военно-технической отсталости. В XVII веке на полях сражений господствовала конница. В XVIII веке царицей полей стала пехота. Ружья стали лучше, дальнобойнее, скорострельнее, к ним прикрепляли штыки, и пехота стала главной силой армии. А Польша все еще надеялась на конницу — шляхтичи и слышать не хотели о пехоте как главном роде войск. И не было сильной центральной власти, которая реформировала бы отсталую польскую армию.