Он медленно ласкал губами её шею, оставляя на коже почти неощутимые влажные дорожки. Коснулся лёгкими поцелуями её обнажённых плеч, слегка покусывая зубами её нежную кожу.
Дягилева прикрыла глаза и упёрлась ладонями в столешницу.
Ярослав осторожно развернул её к себе. С нежностью всматриваясь в её лицо, подул на него губами, пытаясь убрать непослушные пряди волос, выбившиеся из её причёски.
— Можно мне… попробовать? — спросил он у неё тихо, почти шёпотом.
Полина слегка растерялась. Медленно опустила глаза на тарелку, отломила поджаренный кусочек блинчика, полила его тонким слоем варенья и, поднесла к лицу Ярослава.
Мужчина аккуратно взял губами из её рук выпечку и, зажмурился.
— Ммм… как вкусно!
Полина улыбнулась.
Он взял её руки и поднёс к своему лицу.
— Испачкалась?
Ярослав коснулся её ладоней, лёгкими порхающими поцелуями, словно прикосновение нежных крылышек бабочки, собирая губами тонкие следы клубничного варенья на её пальцах. Он склонился к её лицу и осторожно коснулся её губ, словно попросил разрешения.
Полина обняла его руками за шею и крепко прижалась к нему, отвечая на поцелуй, и снова отдаваясь во власть блаженства, которое тягучей сладкой патокой разливалось у неё внутри.
Одонецкий углублял поцелуй, прижимая её к столешнице, и не давая ей ни секунды для вздоха или возврата в реальность…
— Доброе утро, мамочка!
Внезапно раздавшийся в кухне голос Алинки, заставил вздрогнуть обоих и, разомкнув объятия, поспешно разойтись в разные стороны.
— Дядя Ярослав, привет!
Девочка бросилась к нему со всех ног.
Одонецкий подхватил её и усадил к себе на руки.
— Привет, Алина!
Он поцеловал её в щёку.
Малышка обняла его одной рукой за шею.
— А ты сегодня будешь завтракать вместе с нами?
— Я уже и так завтракаю. Твоя мама кормит меня вкусными блинами с вареньем. А ты будешь?
— Буду! Только, я не люблю с вареньем.
— А с чем же ты любишь?
— Со сгу-щён-кой…
Она сладко растянула это слово по слогам и, зажмурившись, улыбнулась.
— Я тоже любил её в детстве. Тогда она была безумно вкусная!
— Она и сейчас вкусная. Та, что с большой коровой на этикетке.
— Это какая из них?
— Она любит Кореновскую. Почему-то, считает её самой вкусной, — ответила Полина. — Доченька, я не купила сгущёнку. Прости, пожалуйста, я забыла. Поешь со сметанкой?
Алина насупилась.
— Я тогда, вообще, есть, не буду.
— Подожди, бунт отменяется! — обратился к ней Ярослав.
Он поставил малышку на пол и опустился перед ней на одно колено.
— Я сейчас быстро съезжу в магазин. Только одно условие. Пока я буду ездить, ты почистишь зубы, умоешь мордашку, и будешь ждать меня. Хорошо?
— Хорошо, — ответила с улыбкой Алина, и поспешно убежала в ванную.
— Умеешь ты её уговаривать, — сказала Полина. — Только вот не стоило ей потакать. Какая необходимость, в половину девятого ехать на другой конец посёлка, чтобы купить одну сгущёнку?
— Полин, ничего страшного. Я быстро вернусь. Ты пока накрывай на стол. Если ребёнок хочет, есть блины со сгущёнкой, то почему её не купить. В конце концов, она попросила всего лишь молоко, а не свежих устриц из Лозанны.
Он поцеловал её в губы и поспешно вышел из дома. Уже через пару минут его машина выехала со двора.
Полина стояла у окна, провожая его взглядом.
После того, как он утром пришёл в её дом, на сердце стало спокойно и легко, вчерашняя сказка стала реальностью, и она, наконец, почувствовала себя нужной и желанной женщиной. И хотя о любви с его стороны говорить пока было рано, то, что он был рядом, и проявлял своё внимание по отношению к ней, уже делало её счастливой.
****
Ярослав объехал все ближайшие маленькие магазинчики, но такого сгущённого молока как любила Алина, нигде в продаже не было. Он заехал в супермаркет на другом конце посёлка и купил, наконец, две баночки её любимой «Коровки из Кореновки». Уже направляясь к кассе, приостановился у отдела с детскими игрушками и, перебрав многочисленную пушистую братию, остановил свой взгляд на рыжем представителе кошачьей породы, с длинным похожим на канат туловищем и такими же длиннющими конечностями.
Придирчиво осмотрев его, он улыбнулся и, забросив его себе на плечо, пошёл расплачиваться на кассу.
По пути заскочил в цветочный магазин и купил для Полины букет цветов из крупных белых ромашек и розовых гербер. Он не знал, любила ли она эти цветы. Но почему-то, когда смотрел на них у стеклянной витрины, они ему так её напомнили. Изящные цветы с необыкновенно стройными стеблями и мягкими нежными, словно атласная ткань лепестками, похожими на её кожу.
Он положил свои покупки в машину и поехал домой.
Алина сидела за столом, болтая ножками, и напевая под нос какую-то детскую песенку. Звонок в дверь заставил её подскочить со стула.
— Дядя Ярослав, приехал!
— А почему он звонит? Калитка ведь открыта. Или ты её закрыла? — спросила Полина у дочери.
Алина обернулась и посмотрела на мать.
— Нет. Я её не закрывала.
— Подожди здесь. Я сама посмотрю кто там.
Дягилева вышла во двор, подошла к калитке и открыла дверь.
Ивлев стоял на пороге.
— Алексей Анатольевич, что вы тут делаете?
