– Ты испортила жизнь моей дочери, не порть хотя бы этому ребёнку…
– Я? Я испортила? Это твоя дочь сбежала при первой ссоре. Что она, не могла потерпеть хотя бы ради ребёнка? Как я тебя просила помирить их, ты забыла, как мне отказала?
– Я отказала потому, что мулла сказал нам, что пути назад нет. Талак7 был произнесён все три раза. А ты не сказала мне, что твой сын против этой свадьбы! Что ты его обманом заставила жениться на моей дочери. Это твоя вина!
– Да, так получилось. Знала бы, что так будет, вовек к вам не пришла бы свататься. Но я хотя бы ребёнка не выгоняла из дома, не такая жестокосердная. И никого я не верну. Моё последнее слово тебе… Он будет со мной, а если захочет к вам, то сам придёт. Я ни подговаривать его пойти к вам, ни отговаривать не буду. Он сам выберет, как ему лучше.
– Ах ты проклятая ведьма! – в ярости крикнула Асият. – Это ты наговариваешь ему про мать, и он даже разговаривать с ней отказывается.
Асият быстро схватила Саида за руку, дёрнула к себе и приказала: «Идём, Саид!»
Саид смотрел то на одну, то на вторую свою бабушку и не смел двигаться.
– Не смей! – кинулась к ней Зульхижат и отодвинула Асият.
– Саид, ты хочешь пойти к бабушке Асият? – обратилась она к растерянному Саиду.
– Не-е-ет, – заплакал Саид.
– Не хочет он вас видеть! Ясно тебе? – холодно сказала Зульхижат.
– Будь ты проклята! И будь проклят твой сын! Чтобы не было в вашей жизни и дня счастливого! – вне себя от злости прокричала Асият.
– Да обрушатся на твою голову все проклятия этого мира, и да не выпрямишь спину от тягот, – в тон ей ответила Зульхижат, загораживая Саида своим крупным телом. – Уйди из моего дома и больше никогда не приходи!
– И не приду! Доживай век, старая дура, на том свете ответишь за всё.
– Все ответим! И ты в том числе – всё также загораживая Саида своим телом и слегка держа его рукой, бросила ей вслед Зульхижат.
Асият ушла, хлопнув дверью. Зульхижат села и снова занялась сушкой абрикосов. Чуть погодя…
– Саид, – позвала Зульхижат.
– Что? – раздался голос из задней комнаты.
– Саид, сынок, иди сюда, – снова позвала она.
– Да, ба, – подошёл Саид.
– Ты мой маленький, ты мой хороший. Никому тебя не отдам! – обняла Зульхижат внука, не касаясь запачканными руками, и заплакала.
– Видел свою бабушку Асият?
– Да, – кивнул Саид.
– Видел, какая она плохая? Сколько плохих слов наговорила? Даже не разговаривай с ней. Слышишь? Никогда. Она злая и плохая, и твоя мать такая же. Они причинят тебе боль. К тому же у твоей матери будет другой ребёнок, и ты ей больше не нужен. Ясно?
Саид склонил голову.
– Ясно? – всматриваясь в его глаза, переспросила Зульхижат.
– Угу, – пробубнил Саид и убежал обратно в комнату.
Текут ручьи, то убавляя свой ход, то прибавляя скорость. Минуты, дни, месяцы… человек стареет. И чем становишься старше, тем яростнее хочется жить. Слово «смерть» закрасили белой краской… Но от этого сама смерть никуда не делась. Просто люди захотели обмануться: смерть всегда приходит к другим, но только не к тебе. Саид уже вырос, и уже ходит в седьмой класс.
Худощавый, с длинным, характерным для многих кавказцев носом с горбинкой, с взъерошенными и часто нечёсаными волосами, с тонкими губами и карими глазами – то блестящими от громкого смеха, то томящимися от глубокой печали.
В школе среди сверстников он пользовался авторитетом: некоторые даже подражали ему. Однако учителя и родители считали его плохой компанией для своих детей, называли его зачинщиком всех драк и неприятностей.
На школьной вечеринке Саид вместе с одноклассниками впервые выпил пива, который он ещё неделю назад стащил из ящика отца.
Он зашёл домой как можно тише, боясь расспросов бабушки, однако она не спала.
– Саид, ты?
– Я, – отозвался он и замер на месте.
– Вырос уже совсем, а я и не заметила… И выпил уже… Да, время летит быстро…
– Ба, я совсем чуть-чуть, только пригубил.
– Поступай как знаешь, я тебе нотаций не читала и не буду. Отца-то твоего всё учила-учила, а вон как вышло… Я разве думала, что так будет? Нет, даже в мыслях себе не представляла. Только сейчас я понимаю, что слишком опекала, контролировала каждый его шаг, – бабушка помолчала, погрузившись в воспоминания, и продолжила: – Я гордилась им. В школе отличник, институт окончил с красным дипломом. Эх… – улыбнулась она и застывшим взглядом уставилась в пол. – Я ведь даже в город за ним поехала, чтобы его оберегать, – глаза пожилой женщины наполнились слезами, она присела на стул. – Всё было вроде ничего, а только влюбился мой птенец… И в кого? – возмущалась я. Не уважали их семью в селении, считали самыми последними, они не были из семьи узденов. Их тухум обзывали «хама»8. Люди из рода узденов на них не женятся. А он захотел жениться именно на ней, как будто других достойных девушек не было. Как сейчас помню, подходит он ко мне, обнимает нежно-нежно и говорит: «Мама, я тебя очень люблю, но без неё я тоже жить не могу. Прошу тебя, умоляю, засватай её за меня!»
