Невдалеке прозвучал слабый стон.
- Сейчас я со спасателями свяжусь! - пообещал Савва.
- Бесполезно, брат, - голос Афони был совсем слабым. - Связи нет.
Савва отстегнул ремни, перевернулся на спину и попробовал сдвинуть каталку. Но та оказалась слишком тяжёлой. Тогда, извиваясь всем телом, он выбрался ползком и, приподнявшись на локте, огляделся. На дне котлована было тихо, ветер бушевал где-то наверху. Неподалёку, неестественно раскинув руки, лежал на спине Афоня. Вероятно, он успел отстегнуться ещё до падения: его каталка валялась в стороне. За ней, метрах в сорока начинался пологий склон для спуска роботомашин, а чуть левее виднелась неподвижная крона высокого дерева. С той стороны котлована не было ветра!
- Афоня, - позвал Питерцев. - Мы спасены, Афоня! Мы сейчас выползем по склону.
Ответа не последовало.
- Афоня!
- Рука, - едва слышно отозвался приятель. - Рука сломана. И нога, кажется… Хотя ног я никогда чувствовал, просто лежит странно. Выбирайся без меня, брат.
- Я без тебя не поползу! - решительно заявил Савва и добавил. - Брат…
Отталкиваясь локтями от земли, он двинулся к Афоне, прислушиваясь к его стонам и невнятному бормотанию. Ползти по земле было непривычно и тяжело. Приходилось постоянно останавливаться, переводить дыхание и собираться с новыми силами для очередного рывка.
- Не дожить мне до светлого будущего, - отчетливо донеслось до Саввы. - Ты молодой, ты доживёшь. Сколько тебе? Пятьдесят четыре? Доживёшь… В будущем тепло и уютно. Не нужно выходить на улицу. Даже вставать с кровати не нужно. Это будет настоящая русская матрица.
- Афоня, - жалобно спросил Савва. - Ты бредишь?
- У нас в России две беды, брат. Дураки-роботы и дороги. Как только дорог и дураков не станет, так и наступит России полная матрица. Независимой самолежательной державой станем. Живи и наслаждайся…
Савва, наконец, дополз до своего спутника и тронул его за плечо.
- Оставь меня, брат… - прошептал тот. - Выбирайся сам.
Что-то странное в этот момент приключилось с Саввой: из его глаз потекла вода. На вкус она была солёной, а где-то внутри сжалось и никак не хотело разжиматься сердце. Он лежал рядом со своим другом и плечи его дрожали. Словно кто-то невидимый - вне спектра человеческого зрения - тряс за них. Наконец, этот странный припадок прошёл и, утёршись грязным рукавом рубахи, Савва попытался подцепить приятеля под мышки и тащить за собой. Ничего не выходило: ползти с таким грузом было неудобно. За десять минут они продвинулись едва ли на два метра.
- Оставь меня, брат… - едва слышно прошептал Афоня. - Больно мне. Я хочу умереть.
- Врё-ё-ё-ёшь! - выкрикнул Савва. Рывком он поднялся на ноги, подхватил товарища и, сделав несколько неуверенных шагов, рухнул на землю, больно ударившись затылком. Но тут же встал на четвереньки, помотал головой и снова поднялся на ноги.
- Врё-ё-ё-ёшь! - что есть силы заорал он.
Так он и тащил Афоню до самого склона: падая, поднимаясь и выкрикивая одно и тоже слово. Каждый шаг давался неимоверным усилием. Каждое падение добавляло новый ушиб. Проснувшаяся боль вернула ему десяток лечебных иголок сотней острых жал. Она мстила за своё отступление. Она мстила и знала, что сильнее этого беспомощного комка живой плоти. Ещё мгновение…ещё минута…ещё десять минут, и он сдастся. Но комок не сдавался. Он орал и волок за собой чужое тело. Он вопил, вставая снова и снова. И лишь, когда добрался до склона котлована, понял, что не осилит подъем. Боль победила. Распластавшийся на земле человечек снова рыдал, но теперь не от жалости, а от бессилия. Ещё мгновение и…
- Врё-ё-ё-ёшь! - охрипшим от крика голосом выдавил Савва, поднимаясь на ноги. Шатаясь из стороны в сторону, он приподнял потерявшего сознание Афоню и рывком потащил его в гору. Кто-то невидимый - вне спектра человеческого зрения - тот самый, что тряс недавно его за плечи, вдруг поддержал, помог устоять на ногах. Неведомая сила влилась в слабое тельце Саввы, укрепила руки и ноги, спрямила, укатала дорогу под ними…
Они рухнули прямо на дорогу. Далеко внизу остался глубокий котлован высотою в двадцать метров. Они выбрались - непонятно как, но выбрались. Савва закрыл глаза, но тут же открыл их: ему послышался странный шум. И тут из-за деревьев выскочил большой чёрный кот - тот самый, соседский. На миг он замер, разглядывая лежащих на дороге людей, затем фыркнул и побежал дальше.
- Стой, сын скотины! - раздался знакомый голос. - Стой, говорю. Я тебе покажу, как на кровать гадить. На шашлык пойдёшь! На шаурма-бастурма!
И вслед за котом на дорогу выскочил… робот Автандил. Резко затормозил, увидев на земле измазанного грязью подопечного, и на целое мгновение застыл неподвижным пластиковым столбом у края асфальта.
- Что случилось, батоно Савелий?!!
- В России лежим… - слабым голосом откликнулся Савва. - Но когда нужно, встаем на ноги, Автандил… когда действительно нужно…
Что-то тёплое коснулось его руки и, скосив глаза, Питерцев увидел большого чёрного кота, усевшегося рядом. - Мяя-я-яу! - громко заявил кот, подтверждая слова Саввы.
