— Какой еще сюрприз?
— Я же сказал: неприятный. Полная противоположность тому, что я могу предложить тебе здесь.
— И что вы можете мне предложить? — Регина недоверчиво прищурилась.
Громов молча извлек из кармана футлярчик, прихваченный из квартиры Северцевых, высыпал на ладонь его содержимое и продемонстрировал девушке крохотные капсулы, похожие на янтарные бисеринки. Они сверкали в свете лампы, и зрачки Регины немедленно приобрели точно такой же оттенок.
— Откуда у вас
— Ты уже взрослая девушка, сама должна понимать.
— Отдайте!
Попытавшись завладеть капсулами, Регина промахнулась и больно ударилась бедром об угол стола. Это не удержало ее от повторного броска, завершившегося столкновением с газовой плитой.
Громов покачал головой:
— Ничего у тебя так не получится.
Регина провела языком по губам, пробуя их на шершавость, и хрипло спросила:
— А
Она неотрывно смотрела на приманку, не подозревая, что Громов подменил ЛСД заурядным синтомицином, которым разжился во время ночного визита в аптеку. Разницу можно было обнаружить лишь при внимательном рассмотрении капсул. И уж конечно, не в том взвинченном состоянии, в каком находилась Регина.
— Этот приз, девочка, ты получишь только в награду за откровенность, — заявил Громов, спрятав горошины синтомицина в кулаке.
— Откровенность? — Было очевидно, что Регина готовилась выслушать предложение совсем другого рода. Впрочем, сейчас ей было плевать на то, какой ценой будет достигнута заветная цель. Не мытьем, так катаньем. Не катаньем, так… В общем, это не имело для Регины принципиального значения.
— Вы хотите задать мне вопросы насчет Валентино? — догадалась она. — Ладно, я вам все расскажу. Но сначала…
— Ты что-то спутала, девочка, — перебил ее Громов. — Условия ставлю я. Оглянись, видишь дверь за своей спиной? Это кладовка. Не очень вместительная, чтобы там было комфортно пережидать ломку, но другого подходящего помещения у меня не имеется. Так вот, или ты выкладываешь мне все, не торгуясь и не виляя из стороны в сторону, или мы откладываем разговор… — он сделал вид, что размышляет, — суток эдак на двое. Что выбираешь?
— Спрашивайте, — буркнула Регина. Для решения дилеммы ей не потребовалось и секунды.
— Присаживайся за стол, — любезно предложил Громов. — Попьем чайку, побеседуем. Ты любишь пастилу?
— Терпеть не могу! Ненавижу! — Она с вызовом посмотрела на Громова, однако поспешила опустить глаза, вспомнив, что в руках этого человека находится ее судьба.
— Тебе с сахаром?
— Что вы хотите знать про Валентина? — ответила Регина вопросом на вопрос. Ее не на сладенькое тянуло, а на кисленькое. И она желала поскорее покончить с формальностями.
Громову почти не пришлось понукать ее или возвращать в нужное русло. Монотонно, но зато очень подробно Регина изложила историю своей любви к Валентину Мезенцеву… и ЛСД. Однажды она рассказала новому знакомому, как легко получить порцию экстази на любой дискотеке, а он заявил, что привез из Голландии кое-что получше. С этого все для Регины и началось. Этим все для нее и закончилось. События, которые происходили с ней в промежутке между приемом первой дозы и сегодняшними мучениями, девушку, похоже, совершенно не интересовали. Словно речь шла о чьей-то чужой жизни.
Тот факт, что процветающий коммерсант Мезенцев неожиданно перевоплотился в покойного подполковника Рябоконя, Регина не бралась ни объяснять, ни комментировать. Смерть близкого человека волновала ее только по одной причине: мертвый, он никак не мог продолжать снабжать ее заморским снадобьем.
— Вот и все, что я знаю, — глухо сказала она. — Был Валентино, да сплыл. А вообще-то туда ему и дорога. Зато я теперь ученая. Больше на эту удочку никогда не попадусь.
«Уже попалась, дуреха, — возразил Громов мысленно. — Плотно сидишь на крючке, а трепыхания твои — только видимость. Одной тебе уже не выпутаться — ты не золотая рыбка, которую всякий готов отпустить на все четыре стороны. Но желания исполнять ты будешь исправно. Любые желания. Каждого, кто поманит тебя наркотиком. Что же с тобой делать, а?»
— Оглохли вы, что ли? — повысила голос Регина. — Все, баста. Мой рассказ закончен. — Ее глаза нетерпеливо сверкнули.
— Ты не коснулась лишь одной темы, — флегматично сказал Громов, отставив пустую чашку. — Какие подарки тебе делал твой замечательный ухажер?
— Подарки? — Взгляд Регины убежал в сторону, но тут же вернулся назад, как примагниченный. — Да так, ерунда всякая, ничего особенного. — Она сморщила нос. — Парфюмерия, побрякушки, плеер. Еще белья было много, в основном розового. Валентино от него тащился.
— Отца с матерью он ведь тоже не забывал, м-м? — Громов прикурил сигарету, поглядывая на гостью одним глазом.
— Да ему на них, по большому счету, начхать было, — заявила Регина. — Его я интересовала. В розовых чулочках.
— А как же термос?
— Какой термос? — Более фальшивой интонации она не смогла бы подобрать при всем желании.
Громов извлек из кармана заветный цилиндрик, повертел его в пальцах и задумался вслух:
