Зимние каникулы заезжали в дом отдыха. Пели песни, пили до нетранспортабельного состояния,[8] обсуждались на алкогольной комиссии и, вообще, жили весело. Появилась куча знакомых, которым на 8 Mapта дарили мочалки и пели "Мочалкин блюз".
В мае устроили первомайский велопробег Ижевск - Воткинск - Камское море. За сутки добрались до замерзшего моря.
Летом устраивали вечер А под видом дискотеки. Векшин баритоном читал "Правдивую историю А", Сана крутил магнитофон, остальные пили за "Олимпом" коньяк и были очень довольны (Был я там, коньяк не помню, наутро выходил один портвейн - прим. ред.). Публика ничего не поняла, требовала "итальянцев" и "металл".
Летом же переехали в оставленную Волковым нору в общаге. Стали думать как жить дальше. На несуществующий бас позвали Костю, на игрушечные барабаны - Иванова. Все лето ремонтировали комнату и учились играть впятером. Сделали первую нормальную песню.[9] Начался первый этап - ПРЕф...
Внезапно появился Марат, только что пришедший из СА и пребывающий в щенячьем восторге от всех музыкальных дел. Он посватал нас в детский дворовый клуб "Меридиан" к Олегу, великодушно разрешившему нам репетировать третьим составом детского ВИА.
С разрешением в кармане, с сомнениями в душе мы уехали в колхоз где целый месяц мяли лен и решали, оставаться ли "свободными акустиками", или продавать душу жизнерадостному Олегу. Ничего не решили и, вернувшись, стали репетировать в клубе и в общаге одновременно.
Электричество сперва казалось дьявольской игрушкой, на которой невозможно научиться играть. Одному Лехе было все равно - купили кларнет и теперь он дул в него, вызывая восторг у Саны - инициатора покупки. Миха и Леха по-прежнему носили Сане тексты, которые он складывал дома под столом и иногда приносил "зародыши песен", развивавшиеся затем совместными усилиями. Костя, как духовный отец, боролся с роковой безграмотностью остальных, направлял на путь истинный. Это он повел нас по тернистой панк-дорожке. Димыч изредко приходил на репетиции и радовался.
В декабре имели собственную электрическую программу, которую и показали на детском утреннике перед Новым Годом. Тогда же попытались высунуться в Мединституте на каком-то вечере.
Наступил 87 год. По городу пронесся слух о организации рок-клуба. Вскоре к нам пришла делегация на предмет прослушивания. С дрожжью в голосе спели свои песни, и нас зачислили в кандидаты. Потом - бесконечные прослушивания перед знакомыми и не очень, собрания народившегося рок-клуба в комсомольских кабинетах.
В марте[10] первый раз вылезли на сцену и купили всех своей наивностью и неумением играть. Песен показали в три раза больше(!), чем другие. Почему-то попали в финал,[11] где играли на одной сцене с такими командами, как КОКТЕЙЛЬ, ЕГОР БЕЛКИН И ЕГО ДРУЗЬЯ. Песен нам оставили меньше, зато мы качали импровизацию. Где-то в середине выступления начали играть две разные песни одновременно. Никто ни чего не понял. Играть было неудобно. Иванов выскачил из-за барабанов, проорал что-то и убежал обратно. Миха стоял спиной к залу с выпученными глазами. Закончил все Костя, помахав руками, как дирижер на репетиции, мол, хватит, дубль не удался, пожалуйте еще раз. Программу доиграли нормально, если не считать постоянно залезавший в штанину Иванова басовой колотушки.
После концертов пьянствовали в составе "музыкальных корифеев" Ижевска со свердловчанами в каком-то комсомольском видеоподвале. На перекуре Белкин говорил нам напутственные слова. Могилевский и Умецкий поддакивали ему. Пантыкин все время ел квашенную капусту и молчал.
Летом перед засылкой в военные лагеря устроили аншлаг.[12] Леха вытащил сакс, найденный в пыльных ящиках "Меридиана". Самый удачный концерт у ПРЕФ. Девочки визжали до кровотечения из носу.
После лагерей, где самыми светлыми минутами оказались: питье одеколонов у ключа после присяги и возвращение в переименованный обратно Ижевск, усиленно сидели в общаге. Опять ремонтировались. Миха и Леха стали периодически рожать хиты на свои тексты. К ним присоединился и Костя.
Наступил второй этап ПРЕФ. Сделали новую программу. Начали мечтать о записи у Юминова. Довели гитарный набор до общепринятых рамок приличия (нижних рамок). Купили в рассрочку пульт, посадили за него Димыча. Приобрели по случаю барабаны и в очередной раз убедились, что Иванов не наш человек. Новый Год встретили с ПОЛЮСТРАМИ.[13]
88 год оказался високосным. Рок-клуб, обезглавленный Рудиком и возглавленный Селиховым, продолжал рождаться. Он то чуточку вылезал то засасывался обратно в смрадное чрево пассивности всех и вся. Селихов, как бабка-повитуха, суетился рядом.
В Феврале[14] культурные люди города устроили аттестацию рок-клуба. Лично нам посоветовали: а)название, б)тексты, в)музыкальный стиль, г)вокалиста (бедный Шурик), д)сценические костюмы (которых не было).
