– Я брошу к твоим ногам весь мир, красавица! – протягивая мне руку, воскликнул орадвец. Эту фразу я слышала уже не впервые, но никакой радости она мне не доставляла, ибо «весь мир» оседал в карманах Мамаши и казне князя. Однако, я заставила себя улыбнуться и шагнула к нему. С башни замка донеслись удары колокола. Мы начали пробиваться, сквозь толпу в сторону Торговой улицы, как вдруг впереди послышались неразборчивые гневные крики, перекрывшие шум толпы.
«Вора поймали, что ли?», – равнодушно подумала я, но тут одна из цветных палаток впереди закачалась и рухнула. По толпе прокатился испуганный вздох.
– Что это?! – испуганно воскликнул мой спутник, указывая куда-то в сторону. Я повернулась и увидела, как в одном месте над толпой поднимается дым. Толпа шарахнулась в нашу сторону, раздались крики ужаса. А дальше начался форменный трэш.
Какой-то большой, толстый человечище, попятившись задом, толкнул меня спиной, вдавив в стену палатки конеторговца. Люди заметались в разные стороны, никто ничего не понимал. Внезапно над моим ухом раздался треск рвущейся ткани, и палатка за моей спиной завалилась набок, накрыв меня. Я попыталась подняться на четвереньки и выбраться из-под ткани, но кто-то наступил мне на спину, придавив к мостовой и буквально выбив дух.
«Сейчас затопчут!» – с ужасом подумала я и снова попыталась выпутаться из полотнища шатра, но без толку. Однако мне удалось отползти в сторону, к самому краю набережной. Чуть-чуть придя в себя, я нашла просвет и смогла высунуть голову наружу. Но тут же спрятала обратно.
Вокруг сновали оборванцы из Деревянного города. У них в руках были ножи, топоры и – средь бела дня! – зажженные факелы.
– Бей чужаков! – раздавалось повсюду. Послышался плеск воды – что-то рухнуло в реку. Потом ещё и ещё. Моё сердце провалилось куда-то очень глубоко, а внутри всё похолодело. Прямо напротив меня трое мужчин избивали какого-то гнома. Из бокового переулка на помощь сородичу бросились двое бородатых коротышек с дубинами в руках.
То же самое происходило и на мосту. Некоторые палатки уже пылали, ржали лошади, крики ярости и ужаса на разных языках сливались в один сплошной рёв. Я на четвереньках поползла вдоль края набережной.
– Глядите-ка, ребята, ушастая! – раздалось совсем рядом со мной. Я инстинктивно вжалась в холодный, влажный снег, но чьи-то руки схватили меня за талию и вздёрнули на ноги. Я увидела перед собой троих парней.
– Попалась! – рявкнул один из них, коренастый и белобрысый, с красной, перекошенной от ярости физиономией, и ударил меня по лицу. Я, испуганно взвизгнув, качнулась назад, и кто-то грубо подхватил меня за плечи. Боже, что со мной будет?!
– Эй, Ясек, придержи коней! – схватил белокурого за руку его товарищ. – Это же красотка Маржи из «Золотого пера»!
– Да? – белокурый отступил и уставился на мою грудь. Перьев в узле уже не было, да и сам узел наполовину развязался, но этого оказалось достаточно, чтобы понять, я не приезжая, а своя из Гогара.
– Но она же эльфа!
– Её мать была шлюхой в «Золотом пере» и спуталась с эльфом. От него и нагуляла эту Маржи.
– У, гнилая кровь! – рыкнул белокурый и сплюнул себе под ноги. – Проваливай отсюда, чтоб я тебя здесь больше не видел!
Повторять ему не пришлось. Едва меня толкнули в спину, я бросилась наутёк.
До «Золотого Пера» добраться удалось только в сумерках. Сначала, с перепугу, помчалась в противоположную сторону и заблудилась. Потом за мной погнались какие-то парни, и пришлось прятаться от них в случайно подвернувшемся сарае.
Я шла по улице, напрочь одуревшая от пережитого страха, никого и ничего не видя. Вокруг было пустынно – перепуганные горожане попрятались по домам, торговцы удрали из города, а погромщиков, разогнала княжеская стража. Сейчас, кроме конных стражников, да немногочисленных горемык, подобно мне попавших в самое пекло и разбредающихся по домам, никто не попадался.
Снаружи, у главного входа, не было никого, даже наш вышибала Тево не торчал возле входа с кнутом за поясом. Шторы были задёрнуты, но из-за них пробивался слабый свет. Похоже, городским отморозкам не пришло в голову штурмовать бордель. Я растерянно потопталась перед закрытой дверью, но вечерний холод несколько прочистил мне мозги, и я вспомнила про потайной ход, которым пользовались клиенты, не желавшие афишировать свои похождения. Обогнув здание, я нырнула в просвет между «Золотым пером» и соседним домом, отыскала почти незаметную дверь и тихонько постучала.
– Кто там? – раздался грубый голос Тево.
– Это я, Маржи!
Тево открыл дверь и тут же тотчас потерял ко мне интерес. Из-за стены доносился вялый, приглушённый гул голосов в общем зале. Я тихонько прокралась по коридору, желая одного – добраться до своей комнатки, запереть дверь, и, наконец, почувствовать себя в безопасности. Свернула в большой коридор, ведущий к лестнице на второй этаж, и уже почти добралась до лестницы, как мне навстречу спустилась Мамаша.
– Вернулась наконец-то! – изрекла она сердито. – Что, ни одного клиента сегодня не поймала?
Я помотала головой.
