Глаза залиты кровью, сквозь прикрытые веки, увидел Эви. Она стояла, прижав руки к груди и мотала головой. Я практически ничего не соображал, боль была нестерпимой, всё тело ощущалось бесформенной массой. — Раздевайся, я сказал, — прошипел рядом чей-то знакомый голос. — Или мои ребята поработают над ним основательнее. Эви, моя Эви, стала медленно поднимать футболку вверх, а затем, решительно отбросив в сторону, с вызовом посмотрела на кого-то позади меня. — Хорошо. — Мерзкий смех. — А теперь, бюстгалтер, да побыстрее, а то твой парень соскучился по своей девочке. — Эви расстегнула защёлку и, прикрываясь руками, сбросила и его. — Молодец! Встань на колени, Эвелина, доставь старику удовольствие. — Нет! — Прохрипел я пересохшими губами.
Поиски информации
Ольга Николаевна
В первую очередь нужно было придумать, как вытащить коллегу из лечебного учреждения. Конечно, с любым другим пациентом в этом проблем не возникло бы. От сеанса до сеанса наблюдая прогресс в динамике, врач, тем более, главврач, может спокойно выписать больного, в зависимости от тяжести заболевания, под свою ответственность, или в свободное плавание, периодически встречаясь для анализа его психологического состояния. Но, я не считаю себя глупой женщиной, и совершенно точно осознаю, что Виктор Степанович так легко отсюда не выберется. Даже с моей помощью. Раз с ним провернули такое… Это определенно было нужно какой-то важной птице! Более того, птице нашей среды обитания. Все тонкости дела знали. Давали нужные препараты. Подделали не только документы! Всю жизнь человеку переиначили! И подобрали идеальный диагноз…
С ужасом осознаю, что на моем месте мог быть другой доктор. Или… А если бы меня не заинтересовал случай этого пациента, и я стала бы работать сугубо по протоколу? Никто бы возможно даже не узнал истины… Что-то подсказывает, что ввязалась я в опасную историю. И сейчас на грани того, чтобы переступить черту, за которой не будет возврата. Тем не менее, голос внутри твердил — "однажды, ты шла на психологический факультет, лишь бы помогать людям. Значит, выбора у тебя нет."
Прежде всего, решила вернуться домой, и провести вечер с семьёй. С Виктором Степановичем мы условились начать решительные действия с завтрашнего дня. Утром я подам документы, в которых значится, что мой пациент предположительно пошел на поправку, и теперь имеет право, под мою ответственность, жить за пределами клиники. Конечно, эта справка будет иметь силу ровно до того момента, как ее увидит некто вышестоящий. Однако, времени, которое уйдет на это, должно быть достаточно, чтобы уехать.
Сбор информации начнем с дома Артема. Возможно, там будет что-то важное, что укажет, в каком направлении продвигаться. Сейчас же… Я максимально пыталась отстраниться от загадочной истории, и посвятить себя близким людям… Однако, выглядело это нелепо. Спектакль провален. Актеры ужасны. Ведь мысли мои далеко… Они ищут ключ от дверей, которые прежде не доводилось видеть.
Еле дождалась рассвета. Буквально, глаз не могла сомкнуть. Я верю, что вскоре покой снова будет частью моей жизни. Но, не сейчас. Привычный образ непоколебимого профессионала своего дела пошатнулся. И тело бил озноб. Я впервые за многие годы не знала, каким будет следующий день. И не была уверена в правильности своих действий. И все из-за двух пациентов одного слишком доброго профессора.
Подсознательно, пыталась ничем себя не выдать. Это сказывалось даже на походке. Размеренно цокая каблуками о плитку, устеленную в коридоре, невольно окидывала подозрительным взглядом всех, начиная с уборщицы, старушки Зины, и заканчивая собственной секретаршей. Так и до паранойи недолго… Дошла до аспирантуры, и окликнула первого студента, что подвернулся под руку. Тот сразу замешкался, и покорно выслушал указания. Я отдала ему указ о подконтрольной свободе господина Брусникина, и велела отнести в регистратуру. Потом резвым шагом пошла за своим горе-пациентом. Застала его полусонного, за поеданием утренней молочной каши.
— Утро доброе. — Прошла внутрь палаты, первым делом задернув шторы. Коллега кивнул, и стал быстрее работать ложкой. Судя по всему, он ждал меня немного позже. — Некогда прохлаждаться, Виктор Степанович. Некогда. Нас ждут великие дела! На сборы вам пять минут… И, выдвигаемся.
Виктор Степанович Брусникин
Я не знаю, как Ольга Николаевна смогла провернуть такое, но я был бесконечно благодарен ей за доверие. Понимая, чем для нее может обернуться эта самодеятельность, я старался взвесить все за и против. Первое, надо найти информацию, кому нужны эти дети и зачем. Кто мог осмелиться лишить меня всего и похитить ребят прямо из моего кабинета? Кто обладает такими безграничными возможностями? Где их держат? Они только только прошли реабилитацию! Только восстановили душевное равновесие, и на тебе! Снова, с ними происходит настоящее безумие! Кто бы мог ожидать такого?!
Я знал адрес дома Артема, где он провел детство, но по его путанным описаниям, когда он рассказывал о том, как он показал Эви это место, я не мог точно указать дорогу. Мы плутали довольно долго, пока Ольга Викторовна не предложила пройтись пешком. Оставив машину на обочине, мы углубились в чащу леса, отыскивая тропинку, ведущую к домику. Затем, решили разделиться, чтобы поиски были более эффективными. Я прошел уже достаточное расстояние, когда на мобильный, который мне всучила коллега во временное пользование, поступил звонок.
— Я нашла его! Возвращайтесь, Виктор, я не смогу зайти сюда одна. — На одном дыхании проговорила она. — Жду вас на развилке.
☆☆☆☆☆
