– Гражданин майор, – сказала Рэнсом, не сводя полных холодного торжества глаз с лица Харрингтон, – арестованную необходимо поместить в тюремную каюту на борту «Цепеша» для препровождения в тюрьму БГБ на Цербере. В дальнейшем ты передашь ее начальнику лагеря «Харон» для приведения приговора в исполнение.
Частью сознания Хонор воспринимала происходящее как какой-то немыслимый кошмарный сон, но в глубине души понимала, что это суровая реальность. Это подтверждал и мучительный стыд в глазах Тейсмана. Злобное торжество Рэнсом, воспринимаемое через Нимица, терзало ее, словно нож, медленно проворачивающийся в ране, однако именно отчаяние адмирала заставило распрощаться со всякой надеждой.
А ведь она и думать забыла о том давнем процессе, представлявшем собой неуклюжую попытку режима Законодателей убедить и собственный народ, и, главное, Солнечную Лигу в том, что Республика является невинной жертвой агрессии со стороны Мантикоры. Им не оставалось ничего другого, кроме как кричать о расстреле мирного судна: не могли же они признать, что направили в территориальное пространство Звездного Королевства боевой корабль в семь с половиной миллионов тонн! Правда, тогда этому нелепому судилищу никто не придал значения, и, уж конечно, никому и в голову не могло прийти, что через столько лет фарс может обернуться трагедией.
Однако, ощутив источаемый Рэнсом яд, Хонор поняла, что дело не в процессе. Рэнсом страстно желала ее смерти, причем вовсе не из-за того, что Хонор нанесла немалый урон Народному Флоту. Нет, даже в столь отчаянном положении Харрингтон почувствовала, что ненависть Корделии окрашена чем-то личным.
И это был страх! Рэнсом боялась Хонор, ибо видела в ней воплощенную угрозу своему положению. При чем угрозу не только военную – нет, ненависть члена Комитета питал и другой страх, природу которого Харрингтон поняла, взглянув на Турвиля. Попытки гражданина контр-адмирала помочь пленникам напомнили о том, что военные могут обратить оружие против Комитета общественного спасения.
На Мантикоре было известно, что в самой системе Хевена, на Новом Париже, фанатики-экстремисты подняли восстание, подавил которое, к немалому удивлению аналитиков разведслужбы, Народный Флот. Однако из этого отнюдь не следовало, что военные пресекут и любую другую попытку переворота или не выступят против Комитета самостоятельно. Рэнсом в силу своего видения мира могла расценивать действия Турвиля как первый шаг заговорщика по подрыву власти. Простую порядочность она вообще не рассматривала в качестве возможного мотива столь рискованного поступка: подобными категориями Корделия не мыслила. С ее точки зрения, заступничество Турвиля было частью некоего коварного плана, иезуитской игры, пешкой в которой являлась Хонор. Козни контр-адмирала следовало пресечь в зародыше. Ну а если гибель ненавистной Харрингтон, сама по себе желанная, поможет еще и поставить на место возомнивших о себе военных, то тем лучше.
Все эти мысли промелькнули в голове Хонор за одно мгновение. Когда Рэнсом отвернулась от Турвиля и снова с издевательской усмешкой воззрилась на Харрингтон, та не дрогнула. Чего нельзя было сказать об остальных пленных.
Это не укрылось от Рэнсом, и она, указав на Нимица, с ледяной яростью произнесла:
– И прежде всего, гражданин майор, заберите у арестованной животное. Оно подлежит немедленному уничтожению.
– Есть, гражданка член Комитета, – гаркнул майор, отдав честь, и обернулся к двум ближайшим подручным. – Вы слышали приказ гражданки члена Комитета? Выполняйте!
– Есть, гражданин майор.
Двое охранников направились к Хонор, приказавшей себе не сопротивляться. Сопротивление было чревато лишь большей бедой, ибо кто-то из ее людей непременно последовал бы примеру своего командира, а учитывая многочисленную вооруженную стражу, это повлекло бы за собой гибель людей – которые в отличие от нее самой и Нимица, в любом случае обреченных, еще имели надежду спастись.
Только вот выполнить собственный отданный себе приказ она оказалась не в силах. В какой-то миг связь с Нимицем сделалась сильнее и глубже, чем когда бы то ни было: они превратились в одно существо, с общим сознанием… и единственной целью.
Охранники были предупреждены о том, что Хонор может быть опасна, но то ли их убаюкала ее пассивность, то ли они просто не могли тягаться с рефлексами уроженки мира с высокой гравитацией… Так или иначе, при их приближении она поднялась на цыпочки и, подняв руки, выпустила Нимица, как сокольничий выпускает ловчую птицу.
