– Прежде всего, – сказала Форейкер через некоторое время, – мы должны иметь в виду, что, несмотря на новые поставки, технически монти по-прежнему оснащены лучше нас. С другой стороны, Адлер и Мика находятся в их руках недолго, и они едва ли успели развернуть свою обычную сеть сенсорных платформ. Как показал ход операции у Звезды Тревора, их Шестому флоту таких платформ явно недостает. Во всяком случае, наша флотская разведка интерпретирует активное использование ими легких крейсеров и эсминцев для пикетирования и патрулирования именно так. По-моему, не без оснований. При нехватке сенсорных платформ поневоле приходится затыкать бреши кораблями. И я могла бы, без особого риска, побиться об заклад, что если помянутых платформ им не хватает даже у Звезды Тревора, то в нашем, менее важном секторе их еще меньше. Разумеется, рано или поздно они найдут способ восполнить имеющийся дефицит, но пока этот вопрос не решен, у нас имеются определенные возможности.
Все остальные участники совещания подались вперед, внимательно слушая Форейкер и делая пометки в своих электронных планшетах. Все, включая Эверарда Хонекера, хотя он и чувствовал, что эскадра в очередной раз ускользает из-под его контроля. В конце концов, комиссар мирился с замашками Турвиля и защищал его от обвинений в создании «культа личности» потому, что, каковы бы ни были персональные недостатки гражданина контр-адмирала, он являлся истинным бойцом. Народный Флот накопил горький опыт отчаянных – и проигранных! – оборонительных боев, и лишь немногие, в том числе и Турвиль, постоянно искали возможность атаковать. Неудивительно, что ему так хотелось заполучить в свой штаб Форейкер: по крайней мере в одном они сходились полностью. В то время как большинство военных считало техническое отставание от монти роковым недостатком Народного Флота, Турвиль и Форейкер видели в нем вызов, которому надлежит дать достойный ответ. Их обоих заботило не то, как им защититься от неприятеля, а то, как можно нанести ему максимальный урон. Этим людям Хонекер готов был простить все, кроме прямой измены.
– Итак, – продолжила Форейкер, заменив звездную карту подробной гипотетической схемой, – предположим, что это наша цель и что монти располагают здесь не больше чем половиной того числа сенсорных платформ, которое необходимо им для полного ограждения периметра. На их месте я расположила бы имеющиеся платформы здесь, здесь и здесь.
В объемном пространстве звездной системы зажглись крошечные цветные точки, обозначавшие места предполагаемого размещения платформ.
– Такая схема обеспечивает оптимальное тактическое использование наличных устройств, однако неизбежно оставляет периферию системы уязвимой, в связи с чем я бы предложила…
Обозначая направления возможных ударов красными стрелками, она увлеченно излагала план предполагаемого нападения, и Эверард Хонекер, слушая ее, одобрительно улыбался.
По сравнению с подобными помещениями на линейных крейсерах или кораблях стены комната для совещаний «Джейсона Альвареса» была невелика, но превосходно оснащена и вполне устраивала Хонор. Конечно, лучше бы иметь побольше свободного пространства на тот случай, когда на совещание приглашаются не только штабисты, однако ей случалось работать и в более стесненных условиях. Здесь у нее, по крайней мере, имелось удобное кресло.
– Итак, – произнесла она, слегка постучав костяшками пальцев по длинному, занимавшему всю центральную часть помещения столу, – прошу садиться.
Офицеры отодвинули стулья (их спинки почти коснулись переборок) и скользнули на сиденья. Все, кроме Клинкскейлса, ухитрившегося зацепиться одной ногой о другую и упасть. Падая на правый бок, он в попытке сохранить равновесие взмахнул левой рукой и сбил с головы МакГинли фуражку. Головной убор с твердым тяжелым козырьком упал на столешницу, заскользил по полированной поверхности, проскочил мимо попытавшегося поймать его Веницелоса и ударился о графин с ледяной водой. Кинетической энергии фуражки оказалось достаточно, чтобы опрокинуть сосуд. Трое офицеров разом попытались схватить графин, однако ничуть в этом не преуспели, а поскольку пробка по небрежению кого-то из стюардов держалась непрочно, холодный водопад обрушился на колени капитана Гринтри.
За столом воцарилось многозначительное молчание, и Клинкскейлс в ужасе воззрился на флаг-капитана, ожидая, что тот размажет его по столу.
Гринтри посмотрел на свои мокрые брюки, взял опустевший графин двумя пальцами за горлышко и осторожно подал лейтенанту Мэйхью. Офицер разведки, не промолвив ни слова, встал и отнес сосуд к люку мусоросборника. Веницелос и Говард Лэтам извлекли электронные планшеты из образовавшейся на столе лужи, а флаг-капитан промокнул влажные брюки носовым платком.
– Я… – Покрасневший Клинкскейлс выглядел так, словно предпочел бы умереть на месте. – Прошу прощения, капитан. Я не знаю… то есть… – Сглотнув, он двинулся в обход стола. – Разрешите помочь…
– Не беспокойтесь, мистер Клинкскейлс, – ответил Гринтри. – Я сам справлюсь. Понимаю, это вышло случайно.
