Они условились о новой встрече, на этот раз — через день. В программу входил ужин в ресторане, прогулка, и, конечно, ночь в комнате Регины.
Снова она проводила его и указала дорогу под аркой.
— На этот раз, может быть, ты запомнишь, — она улыбнулась своей детской улыбкой.
— Постараюсь.
Пауль дошел до угла. Вдруг им овладело любопытство. Он повернул назад и попытался, как в прошлый раз, отыскать дом Регины. Так. Под арку. Немного пройти. Вот он, обшарпанный серый дом. Окно с оранжевой занавеской под самой крышей. Пауль испугался — если Регина выглянет и подумает, что он следит за ней. Он поспешно ушел.
Регина живет совсем близко от него.
Но он не пошел домой, а отыскал в одном из пригородных кабаков Александера и сумел заставить того вернуть ему долг, несмотря на пьяные протесты. Затем отправился домой, часть денег отдал фрау Минне, остальные оставил на ресторан.
— На лестнице пахнет кошками, — заметила хозяйка.
— Да, я тоже почувствовал. Должно быть, в подъезде завелась кошка, — рассеянно проговорил Пауль.
Фрау Минна кивнула с каким-то странным удовлетворением.
Регина снова была в своей вечерней экипировке — чернобурка, черная шляпка под вуалью, черное платье с парчовыми вставками.
— Куда бы ты хотела пойти?
Он взял ее под руку и повел по улице мимо прохожих, которые вдруг показались ему статистами в театральном представлении, где он и Регина исполняли главные роли.
— Сейчас в городе много русских эмигрантов, — начала она.
— С некоторыми я даже знаком, — заметил Пауль. — Среди них есть несколько интересных поэтов и литературных теоретиков.
— О, Пауль, только не взбирайся на своего конька! Ну, не сердись, мальчик мой. Сейчас меня интересует возможность интересно провести вечер. Я слышала о ресторане в русском стиле. Там, говорят, можно послушать настоящее цыганское пение.
Пауль почувствовал укол ревности. С кем эта необыкновенная женщина ведет беседы с ресторанах? Но ревновать ее — глупо. Надо подавить это в себе в самом начале.
— Да, я знаю этот ресторан. Ты хотела бы на такси или пройдемся?
— Я предпочла бы идти пешком.
Он оценил ее деликатность, поездка на такси создала бы для него еще один виток в его запутанных денежных проблемах.
Было чудесно идти с ней рядом, болтать о каких-то ничего не значащих пустяках. Но что-то царапало душу. В начале он не понимал, что именно, потом понял — цыганское пение. Снова вспомнилась девушка у костра на пустыре, ее склоненная черноволосая головка. Он попытался разобраться в своих чувствах. То, что он испытывал к Регине, было, в сущности, обыкновенным любовным влечением молодого полноценного мужчины к молодой, красивой и интересной женщине. А девушка, цыганочка с пустыря, существо из иной реальности, то ли создание его воображения, то ли… бог весть! Но она была его недугом, его болезнью… Но, может быть, болезнью, от которой не следует излечиваться?
В зале ресторана Регина умело выбрала столик подальше от эстрады. Но зато оттуда все было отлично видно, а пение не гремело в ушах, а звучало естественно.
Он заказал шампанское, белое вино, черную икру, рыбу, фаршированную грибами, фрукты. Он смотрел, как Регина изящно орудует ложкой, вилкой, столовым ножом. Она уверенным элегантным жестом подносила бокал, наполненный шипучей светлой жидкостью, к изящно очерченным губам. Его охватывало странное чувство, что-то вроде пресыщения.
Значит, — размышлял он, — она, в сущности, существует в двух ипостасях — девчонка-конторщица и женщина-вамп. И это, кажется, все. Больше ничего нового она ему не продемонстрирует. И почти ежевечерне швырять на ветер такие деньги…
На эстраде появились цыгане. Впрочем, они не так уж походили на цыган из той другой реальности. Женщины с пестрыми шалями на плечах и мужчины в русских костюмах с гитарами, укрепленными на лентах, перекинутых через плечо. Зазвучало протяжное, чуть гортанное, чуть диковатое пение. Нет, все это было совсем не то, не то. Но пародоксально напоминало ее, ее.
Песни на русском и цыганском языках сменяли одна другую. Регина откинулась на спинку стула и словно бы позабыла о своем спутнике. Он видел ее профиль, улавливал что-то знакомое, но не мог вспомнить, где он ее видел прежде. Разумеется, не в притоне, где она якобы… или на самом деле… раздевается перед публикой. Бывать в подобных местах он считал проявлением вульгарности и низменного вкуса. Хотя, быть может, это снобизм…
Потом они снова шли пешком. Черное небо расцвело яркими брошками ночных звезд.
— Чудесный вечер, — тепло произнесла Регина. — Я так благодарна тебе!
— Это я должен благодарить тебя, — ответил Пауль задумчиво.
