— Да. Стал к нам ходить. К маме приставал. И намекал. Но прямо не говорил. Лучше бы прямо сказал, а так — как будто издевается. И когда я его увидел возле ямы, где он девушку держал… Я сначала хотел сразу в полицию, а когда успокоился немного и начал соображать, подумал: он все про нас расскажет. В отместку. И промолчал. И маме ничего говорить не стал, потому что она пошла бы в полицию. Из-за этой девушки. Но девушки в яме уже не было.
— Ивлев тебя подозревал. Искал твои рисунки. Ты знаешь?
— Да. Но я ничего не говорил, а он не мог спросить прямо. Но в сарай ходил и про этот лом спрашивал. Зачем-то он ему понадобился. Я ведь лом в кустах оставил, испугался очень и о нем даже не вспомнил. А Ивлев его нашел. Мама сказала, лом с зимы не видела. Но он все равно подозревал и за мной следил. А я за ним.
— Расскажи мне про Пырьева, — попросила я.
— Что рассказывать? — тут же ощетинился он.
— Ивлев помог твоей маме от него избавиться?
— Нет. И мама здесь ни при чем. Это я. Поняли? Я сам.
— Ты дал ему снотворного?
— Ага. Насыпал в чай, пока мама не видела. Я знаю, где она снотворное хранит. Он выпил чай, и я стал ждать. Видно, я много снотворного положил. Он в кустах упал. Ни с того ни с сего. Было даже смешно, точно пьяный, — но смешно Веньке точно не было.
— Потом ты взял тачку в сарае…
— Откуда вы знаете? Да, взял.
— И сбросил Пырьева в яму.
— Он мою маму в тюрьму хотел посадить. Из-за этого гада папаши. Мама не виновата, она меня защищала, а ее за это в тюрьму?!
— Веня, убивать людей нельзя. Даже плохих.
— Вы ничего не знаете! — разозлился он.
— Сейчас не об этом. Пырьев в больнице, чувствует себя хорошо. Но вам не его следует бояться, а Ивлева. Он нашел твои рисунки.
— Мне мама сказала, — кивнул мальчишка. — Там не было рисунка этой девушки. Я его разорвал. Заметил, что альбом кто-то брал… Вы?
— Допустим, этого рисунка он не видел, но ты сбросил Пырьева в ту самую яму, где он держал девушку. Мы не сказали спасателям, что камень был задвинут, Пырьев пока молчит. Но Ивлев наверняка все уже понял и не сомневается: девушку нашел ты. Понимаешь, что это значит?
— Но… но что же тогда делать? — жалобно спросил он.
— Идти в полицию и все рассказать. Для вас это единственный способ остаться в живых. Без твоих показаний Ивлева не арестуют, а значит, он сможет разыскать вас, куда бы вы ни уехали.
— Вы что, хотите, чтобы мою маму в тюрьму посадили? — пролепетал он.
— Я хочу, чтобы ты и твоя мама остались живы. Поехали к ней. — В тот момент явилась непрошеная мысль: мы уже могли опоздать, но я погнала ее прочь. — Маме ты о Пырьеве рассказал? — спросила я, когда мы шли к машине.
— Нет, — покачал головой он, — но она обо всем догадалась.
Мы устроились на заднем сиденье.
— Привет, пацан, — сказал Волошин. Поэт улыбнулся, Венька молча кивнул.
— Поехали в гостиницу, — сказала я.
— Мама! — позвал Венька, и она к моему облегчению появилась из кухни. Окинула нас неприязненным взглядом, подошла к сыну и обняла его.
— Что вам надо от моего ребенка? — гневно спросила у нас.
— Мы пытаемся вас спасти, — ответил Вадим, по дороге я коротко объяснила, как все обстоит. — Хоть дело это и неблагодарное.
— Спасти? — нахмурилась Софья. — От кого?
— От маньяка, — пожал плечами Воин, точно стыдясь, что ему пришлось употребить данное слово. — Расскажи матери, что ты видел.
Рассказ произвел на Софью ошеломляющее впечатление. Если и были у меня сомнения в ее непричастности к милым развлечениям Ивлева, то они мгновенно исчезли.
— Господи, почему ты молчал? — пробормотала она, опускаясь в кресло.
— Вы знаете, почему. Боялся, что стараниями Ивлева вы окажетесь в тюрьме.
— Ты им рассказал? — спросила она, глядя на сына. В голосе — ни намека на злость или досаду.
— Вы забываете, что имеете дело с сыщиками, — усмехнулся Вадим. — В вашем случае их было даже слишком много. Сын хотел вас спасти, и господин Пырьев оказался в яме. Беда в том, что яма — та самая. И Ивлев теперь знает, кто его выследил.
— Нет, — неуверенно возразила женщина. — Он хотел нам помочь…
— Инсценировав отъезд Пырьева?
Женщина молча кивнула.
— Пырьев не ночевал в гостинице, а Веня пришел домой в половине второго ночи. И зачем-то брал тачку. Я… я не знала, что делать. И позвонила Ивлеву. К кому еще я могла обратиться? Он пришел и сразу сказал: надо все представить так, будто Пырьев уехал, чтобы мы остались ни при чем, если с ним что-то случится. Документы Пырьева мы нашли в номере. Я заказала билет на поезд. Ивлев обещал, что найдет машину, подъедет к гостинице рано утром, чтобы соседи обратили внимание… А потом сядет на поезд, но никуда не поедет.
— Вещи Пырьева вы, надо полагать, сожгли. А если бы он вернулся? — спросила я.
Софья покачала головой:
— Я знала, что не вернется. Чувствовала.
— Даже ваш сын понял: пока Ивлев на свободе, вы в большой опасности.
— Мой сын просто его невзлюбил. Так иногда случается. И…
— Вы не поняли? — перебила я. — Ивлев держал в яме девушку. Ваш сын это видел. Почти уверена, Ивлев причастен к гибели еще одной женщины — дочери Зиновьева.
Софья испуганно вскинула голову. Я спросила:
