— Сумасшедшие, — пробурчал Марк. — Я чуть сердечный приступ не заработал.
— Когда увидел меня в пеньюаре?
— Это так называется? Запомню… Нет, когда халат на тебя надевал.
Я счастливо рассмеялась.
— Ты как себя чувствуешь? — вдруг спохватился князь. — Может быть, нужно позвать целителя? Я не сообразил сразу.
— Какого это целителя ты звать собрался? Того, что меня магии учит?
— Нет. Ты прости, Оливия, но теперь некому будет с тобой заниматься. Он признался, что поставлял лорду Премстору информацию обо всем, что происходило в Гельсинорском дворце.
Я резко обернулась, расплескав воду, и чуть не разбив князю нос затылком.
— Марк, ты серьезно?! Но почему ты раньше не сказал?
— Да как-то не было возможности, — Марк хохотнул. Взгляд его скользнул вниз — мыльная вода совсем не скрывала тел, и князь пьяно протянул руку, касаясь моей груди. — Ты не задавала вопросов, когда пришла.
— Теперь задаю, — прикосновения князя рождали внутри маету, и пришлось сделать недюжинное усилие, чтобы взять себя в руки. — Его допросили?
Марк тяжело вздохнул, но я была непреклонна. Пришлось ему тоже заставить себя отвлечься.
— Допросили. Джоэль изломал его сознание. И не смотри на меня так — именно целитель донес нашим столичным гостям, что ты обладаешь магией, и он же должен был завтра свидетельствовать против меня. Обвинение лорда Премстора строилось именно на показаниях предателя. Якобы он обнаружил на теле улики. Твои слова насчет алиби просто дополнили бы картину.
— И что теперь будет?
— Посмотрим, как Премстор будет импровизировать, — Марк широко улыбнулся и опять протянул ко мне руки. — Теперь все?
— Нет! — я упрямо поджала губы. — Кто все-таки убил леди Ростби?
— Пока не знаю, но уверен, что все выяснится. Во дворце появилось слишком много фигур, чтобы заговорщики могли долго скрываться. Как по мне, так лорд Премстор подослал кого-то, когда узнал, что леди Ростби раскрыта. Но, к сожалению, у Джоэля пока нет возможности влезть в его мозги.
— Я не хочу, чтобы завтра наступало, — тихо сказала я и обхватила себя руками. Марку это не понравилось. Он обнял меня и прижал к себе, не давая и возможности вывернуться.
— Все будет так, как должно быть, — шепнул он мне в макушку. — Но раз уж романтическое настроение у тебя пропало, теперь я задам пару вопросов. Обдумал, что ты мне говорила насчет первоначального плана Премстора. Я правильно понял, что император собирался шантажировать меня моим же ребенком?
— Неправильно. Лорд Премстор сказал, что ты смертельно болен. Потому они так сильно хотели, чтобы я забеременела от тебя как можно быстрее. После твоей смерти повстанческие настроения хорошо сдерживал бы наследник в столице.
Марк замер, и я поняла, что слишком уж прямо сказала князю такие неприятные вещи. Отстранилась от князя и посмотрела в его окаменевшее лицо.
— Марк, я не знала тебя и все равно не хотела этого делать. Клянусь, рассказала бы все, покончила с собой, но не отдала бы собственного ребенка в руки императора. Мне нужно было выиграть время…
— Я понимаю, Оливия, — спокойно ответил Марк. — Ты мне вот что скажи, а о моей болезни Премстор изначально знал или предупредил тебя, когда ты уже была в Гельсинорсе?
Я недоуменно посмотрела на жениха.
— Разумеется, изначально. Я ехала в Гельсинорс в полной уверенности, что ты при смерти. Так представь мое удивление, когда на вид ты оказался вполне даже здоровым. Конечно, когда у тебя зрение вдруг пропало, слова Комиссара показались правдивыми, но теперь-то я знаю, что дело было в сущности дэва.
Марк молчал, пребывая в задумчивости, а я вдруг почувствовала тревогу. Плохое предчувствие, которое утихло под натиском княжеских поцелуев, вернулось и засвербило где-то в горле. Я закусила губу, чтобы не демонстрировать панику, но Марк встрепенулся.
— Все хорошо, Оливия, я просто решил уточнить. Тебе спать пора, завтра тяжелый день.
Он встал в ванной в полный рост, и я зажмурилась — видеть обнаженного Марка было непривычно, да и мигом вспомнилось произошедшее. Князь засмеялся, помог мне выйти и вытереться насухо огромным полотенцем.
— Ты останешься у меня? — прошептал он, одним голосом обещая ощущение блаженства, но я покачала головой.
— Нет уж. Обещай мне, что завтра все будет хорошо, и тогда ночей у нас впереди останется много. Обещай, что тебя не посадят в тюрьму, а меня не выдадут замуж насильно.
— В этом я могу тебе поклясться, — лукаво улыбнулся Марк. У меня появилось ощущение, что я что-то забыла. Гадкое чувство, которое на пару с тревогой образовало какую-то гремучую смесь. У меня кружилась голова, и я схватилась за плечи Марка, заглядывая ему в глаза.
— Не бойся, Оливия. Я буду рядом и смогу тебя защитить.
— А я вот не смогу тебя защитить, — грустно сказала я. Сама не поняла, откуда взялись эти слова. — Я так и не обучилась магии.
Я проводил Оливию в ее спальню, но в свою так и не вернулся. Слишком многое нужно было обдумать. Случайные слова натолкнули меня на мысль, которая при тщательном обдумывании становилась все более определенной, но вместе с тем и страшной.
