Это было неприятно. Как и многое из того, что я видел и слышал сейчас. Все происходило не так, не так, как я планировал, как представлял. Она не должна быть такой самоуверенной сукой, которая умело дает отпор и владеет эмоциями. Это она в зависимом положении. Она призналась, что убила Алана, хотя я думал, догадывался, когда узнал, кто в меня стрелял. Пришлось додумывать и остальное.... Кое-что Лили подтвердила, но мне жизненно необходимо знать все. Почему? Не знаю.... Она вернулась и взбудоражила, воскресила ту часть меня, с которой я боролся, пытался договориться и держал под контролем. Черт, нужно говорить так, как есть - Лили будила во мне животное. То самое, в которое хотел превратить меня Алан. Его план почти удался, только он так и не узнал. Кто бы мог подумать... Его лучшая ученица. Я скривил губы, глядя, как она смотрит на меня из-под длинных ресниц. Когда я ехал сюда, то был полон чистых порывов. Я хотел защитить ее, помочь, стать для нее тем самым благородным рыцарем, которым когда-то не стал. Я хотел осушить ее слезы, вылечить ее душу, вернуть домой и решить все проблемы. Я был полон чувства вины и желания исправить ошибку. Так бы и было! Если бы....
Если бы я нашел ту хрупкую девочку, которую помнил. Сломленную, одинокую. В слезах, покинутую, преданную. Разбитую на осколки. Но она посмела выжить и вооружиться до зубов. Она смеялась мне в лицо и призналась, что убила Алана. Да, у нее были причины. Умом я все понимал. Многие хотели его смерти. Но он был единственным родным человеком, отцом, которого я не знал, матерью, которую не видел, учителем, которого не выбирал. Его гибель оставила рану на моей душе. И я долгие годы я старался стереть из памяти обстоятельства его смерти. Тот странный дом, который сгорел, но продолжал жить в моих кошмарных снах. Все то, что натворил Алан Гетти, все то, что мне пришлось разгребать. Но, не смотря ни на что, я любил его, потому что иначе и быть не могло. А она убила его. И теперь я должен знать, за что и как. У меня есть на это право.
- Значит, Алан не заплатил тебе обещанные деньги? - спросил я, скользнув взглядом по ее отрешенному лицу. Она пила второй стакан, и, видимо, чувствовала себя куда спокойнее и увереннее, чем я. Услышав вопрос, она лишь приподняла брови, уголки губ дрогнули в иронической ухмылке.
- Он и не собирался. Меня тупо продали. А твой дядя купил. Вот и все. - она пожала плечами, заинтересованно разглядывая мое лицо, пока я по ее примеру пытался выпить и расслабиться наконец.
- Почему ты мне не сказала? - спросил я. Горло обожгло огнем, когда я сделал слишком большой глоток. Лили хохотнула.
- Вот сразу видно, что ты не русский.
- Просто я редко сейчас выпиваю. Нет времени. И предпочитаю виски. Разбавленный.
- Фи, баба.
- Так почему ты не сказала мне? - проигнорировав оскорбление, напомнил я вопрос. Она устало закатила глаза.
- А чтобы это поменяло? К тому же я сама узнала не сразу. Изначально мне обещали много денег, иначе бы я не поехала никуда. Но стоило пересечь границу, документы отобрали и все объяснили. Ты был работой. Говорить с тобой о личных вещах запрещалось, иначе сразу бы запихнули обратно. Как в песне "цепи, цепи и кольца, целься, стреляй в мое солнце..." - она засмеялась хриплым грудным смехом, опустив голову на руки, сложенные в локтях.
- Я мог помочь. - я смотрел на эти темные волосы. разлившиеся волной, и вспоминал ту, другую Лили. Мог ли я спасти ее? Если бы захотел? Мы никогда не узнаем ответа на этот вопрос.
- Ты не мог. И ты не хотел. - прочитав мои мысли, спокойно произнесла Лили. Подняв голову, она пронзила меня изумрудным взглядом. - Даже, когда увидел обитель порока Алана Гетти. Ты не попытался спасти никого. Неужели ты не думал, что я там? Среди тех людей, которых держали там, как животных, рабов для выполнения прихотей богачей. Ты такой же, как он, Майкл. Даже хуже. У Алана был хотя бы какой-то кодекс бесчестия... - она усмехнулась, залпом опрокидывая в себя остатки из второго стакана. - Он не забывал ни об одной зверушке.... И даже, если приходилось их хоронить, то он молился за убиенные души и каялся. Я видела. У него был алтарь и что-то вроде молельной комнаты. Уж не знаю к кому он обращался, но после молитвы у него совсем срывало тормоза. И Алан знал и помнил имена каждого, как и мы....
Опустив руки на стол, Лили наклонилась, поддавшись вперед. Она смотрела мне в глаза.
- Я тоже молюсь о его душе, Майкл. - от ее голоса, у меня волоски на руках встали дыбом. - А ты? Ты знаешь хотя бы одно имя? Что с ними стало?
- О них позаботились. Я распорядился, чтобы о каждом, кто пострадал от Алана, позаботились.
- Правильная поправка, Майкл. Ты распорядился. - Лили взяла бутылку и начала лить водку в мой стакан. Перелившись через край, она потекла на стол, на мои джинсы и на пол. Я же не мог пошевелиться, околдованный ее глазами, мелодичным чувственным голосом.
- Трое умерло в клинике уже через полгода, еще двое в течении года, а одного мальчика выловили из реки с пробитой головой через неделю после смерти Алана.
