Наверно, поэтому по дороге в загородный дом я заезжаю в магазин эротических товаров. Просто не могу удержаться. В прошлый раз она порадовала меня, теперь я должен постараться и поиграть по ее правилам. Недавний эпизод со Стеллой кажется мне случайным далеким недоразумением, я даже не уверен, что мне не приснилась та пошлая сцена в машине.
Я захожу в дом, бросаю сумку с "подарками" на пол в гостиной и выключаю камеры. Я хочу, чтобы мы были одни. Слышу ее шаги наверху. Не отвожу взгляда от лестницы, порывисто срываю галстук, снимаю пиджак, расстегивая несколько пуговиц на рубашке. У меня так бухает сердце, потеют ладони, перед глазами разливается алая пелена. Я заведен, на грани безумия.
Шумно выдыхаю, когда она, наконец, появляется на лестнице. Стройная, как богиня, одетая только в шпильки и черные кружевные трусики, волосы прикрывают грудь с задорно торчащими сосками. Если бы я был художником.... Повинуясь порыву, достаю телефон и снимаю ее. Она невероятная. Как из рекламы спортивных товаров. Ни капли жира под бархатистой кожей. Обманчивая хрупкость. Ее тело сильное и крепкое. Мне кажется, она может с легкостью удушить своими ногами или проткнуть сердце острой шпилькой.
- Ты в черном. Я тоже. - она улыбается, почти спустившись. Ее глаза бездонные, как озера, распутные. Она гордо держит голову и спину. Похожа на пантеру. Те же движения, грация, обманчивая мягкость. - Скучал по мне?
- Больше, чем планировал. - признался я. Она кивает в знак одобрения, изучив меня с головы до ног. Ее взгляд останавливается на сумке. Настороженно приподнимает брови.
- Ты с вещами? - губы кривит усмешка. Я ничего не отвечаю, просто смотрю в глаза, пока иду за стулом с высокой спинкой, чтобы поставить его перед кожаным диваном, на который небрежно бросаю сумку и расстегиваю молнию.
- Садись. - мягко говорю я, кивая на стул. Ее взгляд леденеет, вся она напрягается. Я вижу мурашки на бархатистой коже. - Сядь. - получается слишком резко, но она повинуется, растерянно наблюдая за мной.
- Что это? - голос подрагивает, выдавая страх. Она смотрит на черную повязку. Она должна помнить. Ее любимый атрибут.
- Доверься мне. - шепчу я, наклоняясь и почти касаясь ее губ. Как чудно она пахнет. Бережно закрываю изумрудные глаза шелковой повязкой. Она не сопротивляется, лишь губы слегка дрожат. Я встаю у нее за спиной, тяжело дыша, ее дыхание другое, быстрое, поверхностное. Я помню, как она разыгрывала страх. Она могла даже кричать, сопротивляться, могла плакать и умолять пощадить ее. Сначала все это смущало и пугало меня, а потом я втянулся, научился играть на ее территории. Я связываю ее руки за спиной такой же шелковой тканью. Она сидит неподвижно, и я могу любоваться ею часами. Никуда не денется. Но я не способен продержаться и получаса. Слишком возбужден, чтобы хватило только взглядов.
- Боишься? - спрашиваю я, опускаясь перед ней на колени. Она пожимает плечами. Неопределенно. Кладу ладони на ее колени, нежно веду вверх. Черчу круги, зигзаги, знаки бесконечности, наслаждаясь прикосновением. Взгляд скользит по ее груди, взволнованно вздымающейся при каждом вздохе. У нее соски, как у девочки. Маленькие и острые. Наклоняюсь, чтобы поцеловать их. Она будет злиться. Ей нравится, когда я более груб. Однако Лили не злится. Выгибается навстречу моим губам, инстинктивно разводя ноги, я веду ладонью по внутренней стороне ее бедра, накрываю промежность, сжимая кружевной лоскуток. Она шумно выдыхает, и я прижимаюсь к ее губам, глубоко проникая языком сквозь приоткрытые губы. Там, внизу изумительно влажно. Я глажу ее, медленно, упиваясь тихими вздохами, срывающимися с ее губ. Срываю с нее ненужный нам обоим элемент женского белья. Она полностью обнажена. Вся в моей власти. Я до сих пор одет. Этот контраст заводит.
Отрываюсь от ее губ, покрываю поцелуями нежную шею и грудь, плоский живот, напрягающийся от каждого прикосновения моего языка. Она так чувствительна. Просто невероятно чувствительна. Я опускаюсь ниже, впиваясь губами в ее влажность, выделывая все то, что не мог позволить себе раньше. Лили широко разводит ноги, приподнимая бедра, но я крепко держу ее за ягодицы. Мне нужно, чтобы она была расслаблена и не дергалась. Когда Лил начинает хныкать, я ощутимо шлепаю ее по заднице. Ничего особенно, ей нравились удары покрепче. Сейчас я был сама терпимость и нежность. Я позволяю ей почти добраться до вершины, потом резко отступаю, и когда Лил начинает протестующее шипеть, шлепаю ее по заднице.
- Пожалуйста, не останавливайся... - хрипло просит она, когда я снова прикасаюсь языком к пульсирующему клитору, нажимаю сильнее, проникаю вглубь. Она мычит и стонет. Снова удар по ягодицам. Сильнее, чем прежде. Ей больно, я чувствую, как ее тело сжимается.
- Тихо, я только начал.
- Ты урод, Гетти. Гребаный извращенец. - прошипела Лил, дергаясь и пытаясь освободиться.
