– Ну, когда его мать умерла, родственники по отцу не захотели его брать, так что поначалу его отдали в приют. Но он оттуда сбежал через три дня – с моей помощью – и просто жил в своем доме на деньги, оставшиеся от родителей. Старейшина Унгуц тогда сильно похлопотал за него…
Я глубоко вздыхаю, чтобы унять праведный гнев. На Муданге хорошо жить, когда у тебя все хорошо. Чуть какая неурядица – и все, пропал человек. Ну ладно же, посмотрим, кто кого! Я незаметно для Азамата грожу в окно кулаком проплывающей под нами планете.
Янке я прозваниваюсь через час. Поначалу она старается поскорее закончить разговор, но мне нужно, чтобы она осознала всю серьезность ситуации, так что я продолжаю занудно рассказывать подробности проблемы. Вскоре, однако, Яна втягивается и начинает меня расспрашивать, по ходу все сильнее распаляясь. В итоге мы полчаса предаемся праведному гневу и расстаемся очень довольные собой и друг другом. Тоже психотерапия – почувствовать, что не я одна нахожу эту ситуацию безумной и недопустимой.
– Как тихо стало… – замечает Азамат через минуту после того, как я кладу трубку.
– Я не собиралась столько трепаться, – оправдываюсь. – Но ведь нужно было ее обязательно убедить…
– Да нет, я не против. Кстати, я многого не понял из того, что ты говорила. Иногда так странно, вроде слова все понятные, а смысл не складывается.
– Это нормально, – пожимаю плечами. – У меня с муданжским поначалу тоже так было.
Мы снова замолкаем, задумавшись о превратностях языка. Вскоре мне становится скучно, и я лезу в бардачок под сенсорной панелью, чтобы достать бук, в котором у меня незаконченный перевод. А бука там и нет. И на заднем сиденье тоже нет. Есть только мамины сканворды – пластиковый журнальчик, первые три решены, остальные чистые. Ручка тут же приколота за колпачок. Начинаю автоматически заполнять клеточки – я не очень люблю сканворды, но хоть какое развлечение. Эти, правда, совсем тупые, даже удивительно, что мама такие купила. Хотя, может, потому тут и бросила.
– Что это у тебя? – интересуется Азамат. – Головоломка какая-то?
– Ага, только уж очень простая. Решать скучно. Все слова такие, что даже ты знаешь.
– Ну-ка, ну-ка, зачитай.
– Ну вот, например:
– Ага.
– И в чем там лежат?
– А, слово «гамак» я знаю, – радостно сообщает Азамат. – Давай дальше.
Азамат ненадолго задумывается.
– Вообще демон, но как он по-вашему…
– Ты чего, какой демон! Лев!
– Почему лев?
– Ну как почему? – моргаю. – Потому что лев – царь зверей. Откуда я знаю почему!
– Ну ладно, – с сомнением соглашается муж. – Наверное, у вас какой-то миф про это есть, а ты его не знаешь… Давай еще.
– Э-э-э… Так, ну повесть Гоголя ты не знаешь, президента США тоже… Соседка Харибды?.. Ясно. Блин, а не так все просто, как мне казалось!
– Можно я сам посмотрю? – Азамат косит глазом в сторону журнальчика.
– Конечно, давай руль.
Азамат передает мне управление и утыкается в сканворд. После долгих размышлений вписывает каллиграфическими буквами несколько физических терминов и названий планет. Потом зависает.
– Что такое
– Это просто отлично, – усмехается муж. – А что значат все эти слова?
– Ну… Это, кажется, из Библии.
Азамат хмыкает, достает телефон, долго в нем шарит, наконец зачитывает:
– Неудачные попытки установить контакт.
Я прыскаю и хохочу.
– Неправильно? – озабоченно спрашивает Азамат.
– Да нет, в общем, по сути, правильно, просто очень современно. Так себе и представляю, сидит чувак в пустыне с антеннкой… А где ты это откопал?
– В справочнике «Библия на всех языках с комментариями», – охотно отвечает Азамат. – Твоя бабушка мне его выдала с другими словарями. Ладно, вот еще помоги…
Я хохочу так, что сбиваюсь с курса. Азамат закрывает журнал и убирает обратно в бардачок.
– Я еще не готов решать твои «простые» головоломки, – качает он головой. – Давай руль обратно, пока в Сирий не улетели.
С рулем я расстаюсь неохотно: мне скучно, а если отвлечься не на что, в голову лезут всякие неприятные мысли.
– Слушай, а тебе не показалось странным, – спрашиваю задумчиво, – что на снимке мальчик такой маленький? Сколько ему сейчас лет, восемь?
