9 декабря. Опять превосходная погода, для нас тем более дорогая, что это был один из самых трудных и, без сомнения, один из наиболее опасных дней. Мы вышли в 7 часов 45 минут по гладкому голубому льду, но менее чем через час попали снова в густую сеть трещин, то прикрытых тонкими снежными мостами, то прячущихся под предательским толстым покровом. Маршалл провалился сквозь один из мостов и спасся лишь благодаря упряжи, соединявшей его с санями. В один миг он очутился ниже уровня ледяной поверхности. Это была одна из тех трещин, которые расширяются книзу. Дна не было видно, так что глубина ее, видимо, не менее 300 метров. Немного спустя провалился Адамс, а затем и я. Положение с каждой минутой становилось все более и более опасным. Сани, раскатившись, ударились в острый край одной из трещин, и передняя дуга вторых саней, уже надломленная при падении Сокса, сдала окончательно. Все же решили как-нибудь перебраться через эту опасную часть ледника, пока не попадем на более надежное место. Когда, наконец, мы перетащили сани на более гладкий лед, было уже больше одиннадцати часов. В 11 часов 45 минут остановились для определения по солнцу наших координат и заодно решили позавтракать. Оказалось, что находимся под 84°2’ ю. ш. Не так плохо, если принять во внимание, что в течение последних двух дней мы тащили свой тяжелый груз – по 113 килограмм на человека – все время в гору. В полдень мы находились на высоте почти 762 метра над уровнем моря. Во вторую половину дня пришлось опять тяжело поработать. Сейчас находимся в лагере между двумя огромными трещинами, на небольшом пространстве, покрытом твердым снегом.
Остановку сделали в 18 часов, страшно усталые и чрезвычайно голодные, так как пять часов подряд поднимались со своим грузом в гору. Сейчас 20 часов. Находимся на высоте примерно 914 метров над уровнем моря. К югу от нас, как и все последние дни, повисла завеса из кучевых облаков, она совершенно закрывает вид в том направлении. Мы мечтаем и надеемся поскорее найти ровную поверхность континентального льда, по которой можно будет передвигаться с большей быстротой. За сегодняшний день было пройдено 19,3 км плюс три километра при возвращении за вторыми санями в опасных местах. Все наши разговоры теперь вращаются главным образом вокруг еды. Каждый рассказывает, чего бы ему хотелось поесть. Похлебка во время обеда исчезает что-то уж слишком быстро. С нетерпением ждем дня Рождества – будь что будет, но уж в этот день мы наедимся вдосталь!
10 декабря. Постоянные падения, ушибы, синяки, опасные трещины, льдины, острые, как бритва, и страшно тяжелый подъем вверх – такова сумма всех наших сегодняшних испытаний. Некоторой наградой за все это были прекрасный вид на причудливые скалы и те 18,4 км, на которые мы приблизились к цели. Вышли из лагеря в 7 часов 30 минут и сразу оказались среди трещин, но скоро выбрались из них и двигались вверх по покатому снежному склону. В полдень мы находились на высоте 990 метров над уровнем моря, затем спустились вниз по голубому льду, прорезанному трещинами. Маршалл, а за ним и я провалились в трещину, но все обошлось благополучно. В 13 часов мы позавтракали и в 14 часов отправились опять в путь по длинному гребню боковой морены ледника. Путь был очень труден, лед там мелко раздроблен и торчал ножеобразными остриями. Кроме того, были и трещины, в одну из них попал Адамс. Тащить сани было страшно тяжело, они постоянно утыкались в угловатые льдины, и каждый раз стоило труда сдвинуть их с места. Мы переменили обувь: вместо лыжных ботинок надели финеско и, несмотря на это, продолжали падать на льду, расшибаться и сильно резать руки об острые льдины. Все мы более или менее изукрашены порезами и синяками.
Остановились лагерем в 18 часов на небольшом покрытом снегом пространстве у края глетчера. Горные породы, из которых образована морена, весьма примечательны – они всех цветов и самого различного строения. Я затрудняюсь описать их, но мы собираемся доставить образцы геологам. Главнейшие породы, слагающие гору Клаудмэйкер[91], под которой разбит наш лагерь, по-видимому сланцы, кварц и очень твердая темно-коричневая порода, названия которой я не знаю. Очень красивы валуны из мрамора, конгломерата и брекчии самых разнообразных цветов, но эти породы мы не можем взять с собой. Для нас чрезвычайно много значит вес, поэтому сможем взять лишь небольшие образцы главнейших пород, и пусть по ним уже геологи определят общий геологический характер страны.
Это именно та гора, которую мы приняли сперва за действующий вулкан, когда увидели ее с вершины горы у подножья ледника. Но сегодня ветер сдул облако с ее вершины, и мы убедились окончательно, что это не вулкан. Гора удивительно красиво поднимается над нами высокой башней, украшенной на склонах снежным покровом.
