- Государь мой, да что же? Да как же? - шепотом причитал он по-аттански, стараясь не привлекать ничьего внимания. - Зачем же тебе и твоим спутникам вкушать пищу в этой жалкой харчевне? Ай, окажи мне великую милость, позволь проводить тебя в такое место, где и пища, и обстановка соответствуют твоему величию пусть и не совсем, ибо это невозможно и недостижимо, но хоть отчасти и уж точно более, нежели здесь...
Эртхиа переглянулся со спутниками, из которых понимать речь купца мог только Дэнеш, и пожал плечами:
- Ты ошибся, любезный, я не...
- Ай, государь мой, - замахал руками и с еще большей страстью зачастил купец. - Нет нужды тебе скрываться от меня. Я видел тебя на аттанском базаре, и глаза мои радовались смотреть на моего царя. Я теперь прямо оттуда и держу путь на ту сторону мира.
- Как?! - вздрогнул Эртхиа.
- За море, - улыбаясь, пояснил купец, - на ту сторону. Так у нас говорят.
- Да, - вспомнил и Эртхиа, с облегчением отирая ладонью вспотевший лоб. - А ты все же потише! Хоть здесь и не Аттан, вокруг - купцы, владеющие многими наречиями. Называй меня просто господином, как делал это прежде.
- Как тебе угодно, господин. Так предоставь мне, ничтожному, взять на себя заботу о твоей трапезе, умоляю тебя, для меня это почетно.
- Не хватало! - нахмурился Эртхиа. - И так вон сколько шума ты поднял вокруг нас, а мне это не на руку.
- Уйдем же отсюда! Позволь провести тебя в сад, устроенный здесь неподалеку, тенистый и благоуханный, с источниками, водой текучей, прохладным ветерком, с певчими куропатками, горлицами и другими птицами...
- Э, ты продавать мне его собираешься? - отмахнулся Эртхиа. - Веди и ни слова больше. Я голоден и мои спутники тоже - скоро ли ты управишься?
- Если ты позволишь, чтобы тебя с твоими достойными спутниками сопровождал мой доверенный слуга, то сам я поспешу позаботиться о пище и напитках и немедленно вслед за вами явлюсь в сад.
- Как зовут тебя, почтенный?
- Где уж государю запомнить мое ничтожное имя! Тарс я. Тарс Нурачи.
О саде тенистом и благоуханном
Сад был точно таков, каким описал его купец. Над лазоревыми сводчатыми воротами громоздились виноградные лозы, и ягоды на них были всякого вида: и красные, подобно кораллам, и черные, точно агат, и белые, как голубиные яйца. А за воротами толпились вокруг уютных лужаек грушевые, и гранатовые, и абрикосовые деревья, и сливы, и яблони с ароматными яблоками, и смоквы с красными и зелеными ягодами на ветвях, и персики, желтые как светлый янтарь и красные, и множество других видов деревьев.
Спутники расположились в беседке на одной из лужаек, и слуга, сопровождавший их, пошел разыскивать садовника, чтобы тот принес роз украсить беседку.
- Отчего ты так решил? - спросил Дэнеш, когда они, омыв руки и лица в бегущем мимо беседки ручье, уселись на покрытый восьмиугольным ковром пол беседки.
- Что решил? - повернулся к нему Эртхиа.
- Принять его приглашение.
Эртхиа пошевелил губами и бровями, издал неопределенный звук, а потом махнул рукой и заявил:
- Может быть, это последняя царская трапеза, которой мне суждено насладиться. Отчего же я буду отказываться? Знаешь ли ты аттанских купцов, Дэнеш? Сейчас ты пообедаешь так, как в жизни не обедал. Мне жаль только, что Тахин не может разделить с нами это удовольствие.
- Мне тоже жаль, - улыбнулся Тахин. - Но вот чем ты мог бы меня утешить: после трапезы в таком месте прилично было бы насладиться музыкой и стихами за чашей вина.
- Как я осмелюсь играть на этой дарне и петь в твоем присутствии? возразил Эртхиа.
- Отчего ты превозносишь мой талант выше всякой меры? Разве ты знаешь? Это всего лишь слухи, и они преувеличены, как водится.
- У ашананшеди не бывает слухов, - сказал тогда Дэнеш. - Я точно знаю, что тебе не было равных.
- Когда это было! Теперь все иначе, и я ведь уже слышал однажды, как играет Эртхиа. Когда я подошел к вашему костру. Дарна хороша - ты ее достоин. И, как сам ты сказал, может быть, мы сидим так и празднуем в последний раз - отчего бы и ее голосу не звучать?
- Тебе не жаль, что мы берем ее с собой в опасный путь?
- Осторожность не предохранит от Судьбы.
- Хорошо, - сказал Эртхиа, опуская глаза оттого что по всему его лицу от кудрявой бороды до самых корней волос разлилась краска. - Я буду играть сегодня.
