— Да. Почти четыре года…
После некоторого молчания он продолжил:
— Мы познакомились с Катей в школе. Она училась в десятом классе, а я в одиннадцатом. Как-то нас послали вместе на литературную олимпиаду, и по дороге мы разговорились. Катя мне поначалу не понравилась, какая-то высокомерная снобка. Лишь потом я понял, что это была защитная реакция. После той депрессии Катя с трудом сходилась с людьми.
Мы сближались с ней целый год. Сначала просто дружили. Я помогал ей с математикой, она мне с английским языком. Гуляли с собакой, обсуждали фильмы и книги. Вообще, до нее у меня никого не было. Я ни с кем не встречался. Был со многими дружен, но ни к одной девушке никаких чувств не испытывал. И, честно говоря, не особо расстраивался по этому поводу. Жизнь мне была интересна и без любви.
Сергей замолчал, словно что-то вспоминая. Потом сказал:
— За тот год мы узнали друг о друге все. Нам удивительно легко было общаться. Иногда, засидевшись у меня допоздна, Катя оставалась ночевать. Лежа на соседних диванчиках, мы болтали всю ночь напролет. Между нами ничего не было. Мы были как дети. Как счастливые дети.
В воздухе завертелись маленькие снежные хлопья. Мы пошли медленней, неосознанно подстраиваясь под неспешный ритм падающих снежинок.
— Как-то, уже осенью она уехала на две недели во Францию. В первый раз за тот год мы прервали общение друг с другом больше чем на неделю. К середине второй недели я весь извелся. Мне чего-то не хватало. Я ничего не понимал. Не понимал, что со мной происходит. Мне хотелось поскорей ее увидеть, услышать. Больше того — захотелось к ней прикоснуться, крепко обнять. Ведь мы с Катей до этого даже ни разу не целовались. Нам не приходило это в голову. Чудаки.
Голос Сергея наполнился теплотой.
— Когда она приехала, я ей все сказал. Это было как открытие. Оказывается, как все просто. Мы любим друг друга. Мы не можем друг без друга. Скучаем, хотим быть вместе. Мне хочется ее защищать, а ей хочется обо мне заботиться. Мы целый день тогда провели вместе, говорили о том, что чувствуем. Это был один из самых счастливых дней в моей жизни.
Впереди показались очертания заборов, изб, сараев — здесь находился небольшой поселок. В местных магазинчиках обитатели пансионата покупали предметы быта, сувениры и прочие мелочи. Дорогу от поселка и обратно можно было назвать маленьким "шелковым путем".
Мы остановились. Сергей, не глядя на меня, сказал:
— Иногда я думаю, как мне повезло. Моя первая любовь оказалась единственной и настоящей. Судьба не стала испытывать меня чужими, ненужными, горькими отношениями. Мне не пришлось сталкиваться с любовными разочарованиями; я не искал свой идеал, бросаясь в страсть вновь и вновь. Меня одарили сразу же. И представить себе какую-нибудь другую девушку на месте Кати я не могу. Это невозможно.
В небе прорезались несколько звезд. Снежинки роем мотыльков кружились у фонарей и оседали в полутьме. Сергей посмотрел на свои перчатки, словно пытаясь там что-то разглядеть, найти ответы на вечные вопросы, потом улыбнулся и сказал:
— Ладно, пора идти обратно.
Катю мы встретили у входа в пансионат. Строго оглядев нас, она спросила:
— Ну, алкоголики-тунеядцы? Где пропадали?
Сергей прижал ее к себе, Катя отстранилась, уставив руки ему в грудь.
— Фу. Разит на километр. Ты сколько выпил?
— Как обычно. Полбокала безалкогольного. Как фильм?
— Ты мне зубы не заговаривай. У тебя даже зрачки от пива пожелтели.
Она повернулась ко мне.
— Связала судьбу с алкоголиком. Ты с ним осторожней.
— Угу, — хмыкнул Сергей. — Я спустившийся с небес Бахус. Зеленый змий, принявший человеческий облик. И мне требуются новые жертвы.
Катя поправила шарф на его шее. Сергей посмотрел наверх, в горящие окна пансионата.
— А у Лешки в номере в "мафию" играют. Пойдемте? — предложил он.
— Нет. Я хочу танцевать. Засиделась. Кто со мной?
— Я! — откликнулся Сергей.
— Обойдешься. Ты, несмотря на признание, наказан. Я отправляю тебя в номер пить "Боржоми" и думать над своим поведением.
Она оттолкнула Сергея и взяла меня под руку. Потом сказала, обращаясь к нему:
— И вообще, я с тобой расстаюсь. Я нашла себе другую любовь. Достойного во всех отношениях человека.
— Ты, Катюша, опоздала. У него между прочим уже есть девушка.
— А мы тебе ее отдадим. По бартеру. Правда? — Катя обратилась ко мне.
Ее глаза смеялись. На щеках от мороза выступил розовый румянец.
— Ах, так, значит? Все, Катерина! Я иду вешаться, — Сергей театрально вскинул голову.
— Мыло в ванной. Веревка на балконе. Бельевая. Кстати, не забудь снять с нее свои мокрые носки и переложить на батарею. Хотя они тебе уже не понадобятся.
— Почему же? Я надену их перед смертью. И всю жизнь ты, Катерина, будешь переживать оттого, что позволила мне повеситься в мокрых носках.
— Этого я, действительно, не переживу, — засмеялась Катя.
Потом повернулась ко мне:
— Театр двух актеров. И так каждый день все четыре года. Шекспир отдыхает, — сказала мне Катя. — А ты почему молчишь? Подай хоть одну реплику.
Я с чувством вымолвил:
— Кушать подано!
Катя и Сергей засмеялись. Сергей сказал:
