Где находится домик номер триста пять, я даже не интересовалась — как и тем, как вытащить его из чёрного списка. Во мне достаточно здравого смысла, чтобы не устраивать себе приключений с заранее известным финалом. И нет ни одного адекватного довода, кроме физической тяги, который заставил бы меня без оглядки прыгнуть вместе с ним в бездну.
Впрочем, зачем рискует Саша, зная, что я всё равно ему помогу, что бы ни случилось, — тоже не понимаю. Это глупо, самонадеянно и опасно!
Если пока что любопытный Степурин спокоен и поглядывает только в мою сторону, злясь на отказ, то стоит ему увидеть лишний контакт или уловить малейшую связь — и здравствуй, лавина слухов, подозрений и вопросов.
Поэтому, когда к Устинову подходит загорелая, длинноногая девушка, я выдыхаю — быстро, будто отпустило.
Её не нужно упрашивать, на неё не нужно давить. Даже раздевать особо не нужно: тонкие бретельки купальника сами сползают с плеч, и она периодически их поправляет. Но не так, чтобы прикрыться — скорее, чтобы подчеркнуть, что прикрывать там нечего.
— Ольга Дмитриевна, спасибо за танец, — вежливо говорит Кирилл, отстраняясь, но до последнего не выпуская мою руку. — Надеюсь, я не слишком вас замучил.
Вернувшись на своё место, я вновь втягиваюсь в беседу с Валентиной Петровной, киваю, поддакиваю и улыбаюсь в нужных местах. Но всё это — на автомате. Внутри я лихорадочно перебираю варианты, прикидывая, в какой момент будет лучше уехать.
Кто-то из сотрудников уже потихоньку откланивается, а самые стойкие планируют ночёвку в гостинице на территории базы.
Быстрицкая тянется к бокалу, рассказывая, как в молодости завалила первое громкое дело, и неосторожным движением проливает алкоголь на скатерть. Я вскакиваю, мечусь глазами в поисках салфеток — и в следующую секунду меня обдаёт ледяной волной, когда Саша берёт за локоть загорелую девушку и, не раздумывая, уводит её прочь.
Казалось бы, стоит сбросить с плеч груз и отпустить, но что-то вязкое и неприятное оседает внутри, не давая дышать полной грудью.
Все движения становятся какими-то отрывочными, приглушёнными, словно между мной и реальностью натянули плотную вуаль. Меня хватает на полчаса, после чего я заказываю такси, прощаюсь с виновницей праздника и, накинув сверху примятую клетчатую рубашку, направляюсь к центральным воротам, куда вызывается меня проводить Кирилл.
Слова прощания, которые он говорит, проносятся мимо, и я сажусь в салон, распуская волосы и откидываясь на спинку сиденья.
Стоит автомобилю тронуться с места и отъехать пару-тройку метров, как напротив, рядом с густым кустарником у забора, вспыхивают фары знакомой машины, притаившейся в темноте, и несколько раз мигают, подавая однозначный сигнал.
— Кажется, это за вами, — устало говорит таксист, потирая пальцами переносицу.
Я прикусываю губу до крови. Сердце бьётся так яростно, будто готово разнести рёбра изнутри, когда я прошу водителя не обращать внимания и наконец ускориться.
***
— Я на такое не подписывался, — рассерженно произносит таксист, всё же вдавливая ногу в педаль газа и объезжая препятствия на не слишком ровной дороге, ведущей из базы.
Это прозрачный намёк на чаевые, которые могли бы сгладить его недовольство, и я готова заплатить, лишь бы поскорее оказаться подальше отсюда.
— Двойной тариф подойдёт? — спрашиваю, оглядываясь назад.
— Вполне.
— Отлично. Рада, что мы поняли друг друга.
Ауди Устинова делает разворот, но из-за узкой дороги ему приходится маневрировать, и у нас с таксистом появляется шанс вырваться вперёд.
Когда скорость увеличивается, я отворачиваюсь и запрокидываю голову к потолку, чувствуя, как градус паники стремительно растёт, сжимая горло и обрывая дыхание.
Это не игра, не манипуляция и не лукавство — я действительно хочу спокойно уехать домой, снять с себя одежду и принять освежающий душ без лишнего стресса. В том, что встреча лицом к лицу с Сашей будет именно стрессовой — у меня нет ни малейших сомнений.
Любой наш контакт выбивает почву из-под ног: первый, второй, на вручении подозрения, в суде или на нейтральной территории. Это грёбанная закономерность.
Сколько бы между нами ни вспыхивало этого странного, болезненного притяжения, я всё равно предпочту сразу разорвать связь, которая неизбежно ведёт в никуда, чем медленно затягивать петлю на шее.
— Нас догоняют, — хмыкает таксист, бросая взгляд в зеркало заднего вида.
Я вижу, как Ауди вплотную висит у нас на хвосте, мигая фарами. Сплошная линия и редкие просветы между машинами впереди не дают возможности для обгона, но Саша не собирается пасовать: при малейшем расширении полосы он вырывается на встречку, почти касаясь нас боком, а затем встраивается обратно, подрезая и заставляя таксиста сбросить скорость.
— Псих! — ругается водитель, крутя руль. — Чуть краску мне не содрал!
Я вжимаюсь в кресло, хватаясь за ручку двери. Сердце стучит где-то в горле, и идея выскочить на ходу кажется почти адекватной на фоне того, что происходит.