Контора Роберта Сэльсбери находилась на Мэре-Лайн — там он с десяти часов до четырех пополудни покупал и продавал чай, кофе и сахар. Гордон был у брата всего один раз, так как не терпел запаха колониальных товаров, которым было пропитано помещение.
Боб испытывал новый сорт чая, когда ему доложили о приходе Гордона.
— Что? Мистер Гордон Сэльсбери? — недоверчиво переспросил он. — Попросите его войти! — Боб был удивлен таким посещением. — Что случилось, брат?
Гордон немедленно сел за стол, положил на него свой безупречный цилиндр и аккуратно снял перчатки.
— Роберт! Я очутился в затруднительном положении… Прошу тебя помочь мне.
— Гм… Дело ведь не в деньгах… Ты, наверное, влюбился. Кто она?
— Ни деньги, ни любовь… — раздраженно сказал Гордон, — Дело в том… Да, очень деликатное дело!
Боб присвистнул, а свист иногда может быть оскорбительным.
— Я хочу тебе рассказать обо всем подробно.
Гордон растерялся, он уже готов был извиниться за вторжение и попрощаться.
— Ты пришел из-за Дианы?
— Нет. Она не имеет к этому никакого отношения. Дело вот в чем, старина!
Обращение «старина» заставило Боба насторожиться, это говорило о том, что брат несколько не в себе. Он выслушал Гордона, не перебив его ни разу. Рассказ был самым неправдоподобным из того, что Боб когда-либо слышал: бессвязные небылицы и несуразность.
— Не понимаю! Кто же такая миссис Ван Ойн?
— Она… гм… да, не будем о ней много говорить. Я познакомился с ней на дискуссионном вечере Теософского общества. Она чудесная женщина!
— Допустим, что так, — сухо заметил Боб. — Ты, конечно, не поедешь с ней?
Замечание Боба было достаточно, чтобы Гордон вознегодовал.
— Вот именно, поеду, — заявил он. — Мне нужна перемена, я должен хоть раз отдохнуть душой от мирских забот!
— Но почему ты отправляешься в Остенде, чтобы дискутировать о гармонии души? Не лучше было бы в парке Беттерен? Такая поездка — безумие. Если ты хочешь потерять свое доброе имя, то поезжай в Остенде и получишь титул «Ваше Высокоблагородие — господин развратник». Я, конечно, предполагаю, что ты говорил мне правду. Если бы такое рассказал мне кто-нибудь другой, я тотчас решил бы, что это грубая ложь… Ты подумал о Диане?
Последний вопрос смутил Гордона. Он испугался.
— Но причем тут Диана? Какое отношение эта девушка имеет к моему плану?
— Она живет у тебя и считается твоей домашней хозяйкой, — серьезно сказал Боб. — Малейшая тень на твоей репутации отразится на ней…
— Диана может уйти из моего дома. Я очень хочу, чтобы так и было! — гневно произнес Гордон. — Не думаешь ли ты, что она может помешать мне выполнить свой план? Ты предполагаешь, что я боюсь ее? Она ведь просто нахалка, вторгшаяся в мой дом… Я презираю ее! Иногда я ненавижу ее! Поможешь ты мне или нет?
Вопрос был поставлен резко, ультимативно. Боб был настроен мирно и не желал раздоров.
— Я надеюсь, что мне не придется тебя беспокоить, так как во время твоего отсутствия ничего особенного не произойдет. Поезжай с Богом! Но какую историю ты сочинишь для Дианы?
Гордон устало закрыл глаза.
— Разве не все равно, что я ей скажу?
Ответ был довольно смелым, но Гордон знал, что он должен сочинить историю, притом связную, правдоподобную, которая не возбудила бы подозрений Дианы.
— Я не могу врать. Не можешь ли ты что-нибудь придумать?
Боб вынул носовой платок, чтобы скрыть насмешливую улыбку.
— Покорнейше благодарю за комплимент! Выходит, что я — искусный лгун! — Ирония не подействовала на брата. — Не лучше ли сказать ей, что ты уезжаешь на охоту в Шотландию?
— Не могу отделываться лживыми отговорками, — Гордон нахмурил брови. — Разве я вообще обязан давать ей отчет? Когда начинается охота в Шотландии?
— Сезон уже начался: Шотландия — самый подходящий мотив, она далеко и там не встретишь знакомых, ибо тебя там не будет.
Гордону уже надоело говорить об этом.
— Зачем я стану рассказывать лживые истории? Было бы глупо и дурно говорить неправду. Но лучше всего я назову Эбердин. Скажу, что еду туда охотиться.
Диана! Разве она может послужить помехой для поездки? Надо лишь энергичней действовать.
