- Элеонора! Мисс Стэфл уходит - немедленно. Скажите Третнеру, чтобы нанял красивое авто и отправил обратно багаж этой дамы.
- Но... милая! - дрожащий голос мисс Стэфл прозвучал неожиданно резко. - Меня пригласил мистер Сэльсбери, и боюсь, что...
- Мистеру Сэльсбери не нужна собеседница. Итак, мой ангел, хотите устроить сцену или выпорхните, как легкокрылая птичка?
Возвращаясь домой, Гордон ждал бурных объяснений. Он решил быть твердым и непоколебимым, как скала, независимо от того, разразится Диана потоком резких слов или постарается смягчить его слезами. Но девушка в это время как раз завела граммофон, поставила новейший шлягер "Не смей меня называть возлюбленной" и с удовольствием танцевала в ритме музыки. Гордон ненавидел граммофоны и шлягеры, но не реагировал на это, так как нужно было поговорить о более важных вещах. Достопочтенной мисс Стэфл в доме не было видно.
- Сюда никто не приходил? - спросил мимоходом Гордон.
- Никто, за исключением какой-то ненормальной старой девы, которая внушила себе, что мне нужна собеседница.
Гордон пал духом.
- Где она?
- Я даже не потрудилась записать ее адрес. Почему ты спрашиваешь? Разве гувернантка была предназначена для тебя?
- Ты отказала ей?
- Да! Она противная женщина! - Диана о чем-то подумала и спросила: Она вязала тебе красную пижаму?
- Что? Ты... гм... прогнала женщину, которую я нанял? - строго сказал Гордон. - Право, Диана, это уже слишком!
Девушка мгновенно переменила тему.
- Чай будет подан через пять минут. Милый братец, у тебя очень грязные башмаки! Немедленно иди наверх и переобуйся.
Гордон потерял самообладание, в нем нарастало раздражение, он раскраснелся от негодования.
- Я этого не сделаю! - резко сказал он. - Я хозяин в своем доме и не стану подчиняться твоим указаниям. Пора положить конец этой комедии! Это невыносимо! - Он ударил рукой по спинке стула. - Один из нас должен уйти отсюда, слышишь? Служанки уже без устали болтают об этом. Я заметил, что Третнер улыбался, когда ты сегодня вышла к завтраку в неглиже. Я занимаю видную должность, моя репутация безупречна и я пользуюсь хорошим именем в Сити. Я вынужден, наконец, охранять свои интересы против покушений эгоистичного, нещепетильного подростка.
- Гордон, как ты смеешь называть меня так? - воскликнула она с упреком.
- Я ни в коем случае не позволю, чтобы серьезный вопрос был превращен в шутку или анекдот. Еще раз повторяю, что один из нас должен уйти из Чейнэл Гарден.
Диана с минуту подумала и вышла из комнаты. Гордон слышал, как она позвонила по телефону. Он улыбнулся. Победа! Она, наверное, звонит в отель. Нужно только действовать энергично и не давать себя запугивать. Остальное уладится...
- Алло... Это редакция? Я мисс Диана Форд. Будьте любезны прислать репортера на Чейнэл Гарден, No 61.
Через мгновение Гордон был у аппарата.
- Что ты делаешь? - возбужденно спросил он.
Диана пожала плечами.
- Мне невыносима жизнь без тебя, Гордон! - сказала она, якобы в совершенном отчаянии. - Если ты прогонишь меня отсюда, я брошусь в Темзу.
- Ты сошла с ума! - вне себя от ужаса воскликнул он, пытаясь отнять трубку.
- Врач из секционной камеры тоже подумает, что я рехнулась, когда... не перебивай меня, сотрудник редакции хочет со мной говорить.
С большим трудом удалось ему удалить ее от аппарата.
- Пожалуйста, никого не посылайте. Это излишне... Женщина в полном здравии, она жива... Что? Ничего подобного... Нам нечего опасаться...
Совершенно расстроенный, Гордон вернулся в кабинет. "Вот наваждение", шептал он.
- Твое поведение скандально, даже бесстыдно. Теперь мне понятно, почему даже такой подлец, как Демпси, обратился в бегство и предпочел умереть на чужбине, в джунглях, чем иметь дело с такой гнусной ведьмой.
Терпение Гордона иссякло, он был на грани бешенства. Однако овладел собой и, прежде чем закончил свою проповедь, понял, что перехватил через край.
- Прости, мне очень жаль, - тихо сказал он.
Лицо девушки было безмятежным, взгляд - непроницаемым. Нельзя было понять, о чем она думает.
- Мне очень жаль, Диана! Мне не следовало так говорить... Еще раз прости!
Девушка не отвечала; стояла в трагической позе со скрещенными на груди руками. Гордон медленно и тихо вышел из кабинета. Тогда она произнесла вслух.
- Жаль, что телефон не в этой комнате. Сегодня же напишу в почтовое управление, чтобы его перевели сюда.
За ужином Гордон и Диана не произнесли ни слова. Наконец он сказал:
- Я условился встретиться с другом в театре, мне нужно идти.
- Целую вечность не была в театре, - она громко вздохнула.
- Тебя не заинтересует эта пьеса... Это русская социальная драма из жизни рабочих.
Диана снова вздохнула.
- Я так люблю русские пьесы! Русский театр мне очень нравится. Главные герои умирают на сцене так красиво, что я просто очарована. В опере и оперетте никогда не знаешь, кого, собственно, певцы представляют, потому что не знаешь текста, но в драме - все ясно!
- Но русская пьеса не подходит для молодых девушек, - вежливо ответил Гордон.
- Если возьмешь меня с собой, буду готова через пять минут. Я все равно не знаю, что предпринять сегодня вечером.
