— Ну, видал?
— А я про что?
— Да остынь ты, вот разошлась! Это же Закир, дурёха, неужели не признала?
— Закир? Какой ещё Закир? Слушай, Толик, не морочь мне голову!
Моё терпение иссякло. Они что, пивка с утречка хватанули или и вправду переучились? В голове вдруг щёлкнуло, лента памяти перекрутилась на несколько лет назад, и бац, я вспомнила. Даже завизжала от радости, вернее сказать, от переизбытка чувств, и прыгнула Закиру на шею. Хорошо мужик неслабый оказался, а то бы мы встречу на асфальте отмечали.
В этот день наши приятели, по домам разъезжаться не собирались, я увязалась за ними. Лене ничего не оставалось, как присоединиться к нашей компании. Решили оставить сумки у завхоза по общежитию, симпатичной блондинки лет тридцати. Так, конечно, не положено, но Закир ей что-то шепнул на ушко, она расцвела, смягчилась и заверила, что всё останется в целости и сохранности.
От техникума пешком мы поднялись вверх на одну остановку до гостиницы Ленинград. Там на первом этаже находился бар. Встречу отметили, вспомнили прошлое, ну, всё, как полагается в таких случаях. Болтали мы втроём, Лена молча слушала нашу белиберду и в разговор не встревала. Как ни странно, они с Закиром в этот вечер вообще не общались. Так и расстались, не сказав друг другу ни единого слова.
Самое интересное началось гораздо позже. Через месяц после сессии Закир пригласил нас в гости в Самарканд. Мы, не долго думая, собрались и на выходные поехали. Как сейчас помню, его дом стоял напротив инфекционной больницы. Я ещё подумала, как местные жители заразы не боятся, но Закир засмеялся и сказал, что привыкли, никто из них туда не попадал. Двор был небольшим, но достаточно вместительным. Под окнами Закира разместился огромный топчан, росло несколько деревьев и виноград. Двор был окружён несколькими домами и получился в центре. Он был общий, так как двери домов родителей и брата выходили в него.
Из Ташкента мы добирались маленьким самолётом АН-24, летели минут сорок. Меня немного укачало при болтанке, самолёт часто попадал в воздушные ямы. Мне дали час на отдых, так как программа была обширной, и нам много где надо побывать.
Закир как радушный хозяин согласился быть гидом и повёз показывать достопримечательности города.
Самарканд считается одним из самых старинных городов Узбекистана и очень красив. Особенно та часть, где находиться площадь Регистан. Огромные мечети, фасады которых выложены мазайкой, маленькие кельи, где жили ученики, посещавшие медресе. Всё овеяно стариной, а красота — творение рук человеческих вызывала восхищение. Можно было только поражаться, как вообще в старину возводились такие прекрасные строения. Как без башенных кранов зодчим удавалось создавать такое великолепие. Реставрационные леса, возведенные в наши дни, не в состоянии были испортить величавость мечетей, особый дух которых витал над их куполами. Посещение обсерватории Улугбека вызвало небольшой шок. Я не ожидала, что выдающийся астроном совершал свои гениальные открытия в обыкновенной большой яме, вырытой в земле. Ну, как говорится, не мне судить. Улугбеку было видней.
Специально для привлечения туристов и гостей города была воссоздана часть старого Самарканда. Маленькие улочки между глиняными дувалами, где ютился бедный люд. Баи и имамы предпочитали дома побольше, во многом напоминающие копии дворцов. Бойкие лоточники прямо на улицах продавали лепёшки, манты, самсы. А плов в огромных казанах издавал потрясающий запах, от которого текли слюнки, и в животе начинало урчать. В мангалах дымился шашлык. Вообще, в Узбекистане очень вкусно готовят национальные блюда, а повара исключительно мужчины.
На разостланных ковриках, прямо на земле, продавали всякую утварь: от иголок до чапанов и тюбетеек, вышитых вручную золотой и серебряной нитью. Если не знаете, поясняю, это национальная одежда. Стопкой лежали курпачи — небольшие матрацы, которые стелют на полу по всей комнате. Гончары возле мастерских выставляли свою работу — глиняные кувшины, кассы, пиалы, чайники.
Ощущение, действительно, было такое, что ты попал в сказку и сейчас встретишь Аладдина с лампой, или глашатай закричит, чтоб все падали ниц — царица Будур вышла на прогулку.
