— А вы хотите стать новыми господами, товарищи комиссары? — в тон ей презрительно бросил он. — Посмотрите за окно. Хотите, чтоб такое творилось во всем мире? Может, вы и добьетесь. Будут новые Темные Века. Читали про взятие Рима Аттилой? Потомки вас проклянут. Чертовы зомби. Ведь этот ад устроили вы. Мы объявляли вам четкий ультиматум. Требовали дать возможность вывезти оборудование. И всё. Все эти люди были бы живы, если бы вы не пересекли черту.
Он смотрел так надменно, будто совсем не боялся смерти. А может, думал, что может воздействовать на них своим НЛП, демонстрируя уверенность.
— Этих людей убили вы, — возразил Рихтер. — Мы не стреляли по жилым кварталам.
— А ты эксперт в баллистике, я верно понял? Starshina. Но даже если так, какая разница? — пожал плечами корп. — Не важно, кто куда стрелял… важен результат.
— Нас поддерживает народ. А вас только забугорные толстосумы.
— Народ… это лемминги. они давят друг друга в очереди за новыми VR-костюмами. Они не знают, что им нужно. Так в чем разница между нами?
— Большая! — похоже, Хименес распалялся, а, зная его характер, этот типчик очень рисковал. — Чертовски большая, «амиго»!
Видно было, что Нефтяник сцепил руки в замок, чтоб ненароком не врезать ему уже всерьез. На лице его ни дернулся ни мускул, но Макс видел, что тот с трудом сдерживается.
— Мне жаль вас разочаровывать, — продолжал пленный. — Но мы стерли из данных все, кроме мусора. Хотя вы и его декодировать не сможете.
— А если ты ошибся? — спросил Рихтер.
— Да он блефует, не обращай внимания, — махнул рукой Хименес. — Я много таких видел. Придется отдать его loschequistas. Я тоже умею выбивать правду, но боюсь перестараться. Воротит меня от таких сволочей.
— Я не блейфую. Я сам все стер. Вы получили пустую обертку от конфеты. Читайте своего Маркса дальше… или кого вы там читаете… А меня отвезите к главному, я не буду говорить с мелкой сошкой.
— Мы отвезем тебя к кому захотим. А сначала в штаб к генералу Хулио Ортеге.
— Ортега солдафон. Доставьте меня к Леону Ванцетти. Я только с ним буду говорить. У меня есть для него важное предложение…
Сильвио аж дар речи потерял от такой наглости. И все трое на время потеряли из виду Софию. И напрасно. Максим услышал какой-то шорох сбоку.
Но его отвлек экран обзора. Он видел, что впереди мигают красные огни и натянута желтая лента. Перед ними две машины ремонтников свернули налево и поехали в объезд. Но Сильвио, видимо, решил срезать дорогу, и они снесли ленту и помчались через поле руин. Тут недавно рухнул небоскреб. Должно быть спутники постарались. Дорога была в выбоинах. Обломки бетона громоздились высоко, но на широкой авениде оставалось место для проезда. Танк объезжал предметы на дороге. Раздавленные машины. В том числе такие, в которые лучше бы не смотреть. Ход у «Призрака» был очень ровный, а ходовая часть выше всяких похвал, поэтому казалось, что они едут по ровному шоссе. Но это было не так. Просто колеса-трансформеры сами подстраивались под состояние дороги.
Снова шорох и какой-то щелчок. Наконец, Максим обернулся. Но слишком поздно.
— Аттила Рим не брал. Его взял Аларих. И Гейдерих. А Маркса такому дебилу как ты не понять никогда. И хватит уже твоей демагогии!
С этими словами девушка, крепко державшая обычный 9-мм пистолет, выстрелила пленному в голову. Сильвио заметил ее движение слишком поздно. С гортанным криком ударил ее по руке, но пуля успела покинуть ствол.
— Дура! — заорал Хименес и отвесил своей пассии пощечину. Она отлетела и чуть не упала с кресла.
А мертвец рухнул на пол, на лице его застыло все то же надменное выражение, разбавленное удивлением. Из аккуратной дырки во лбу потекла кровь. Выходного отверстия не было; пуля осталась в черепе, отразилась от противоположной стенки и превратила содержимое головы в фарш. Кровь ручьем текла по полы кабины.
Максим потерял дар речи. Он видел всякое, но такое спонтанное убийство до этого чаще встречал в вирках и в вестернах. Даже в Корпусе всегда существовал какой-то формальный протокол. И никто бы не позволил невесте или жене полевого командира своевольничать.
Он сам лишил жизни в этот день много людей, даже добивал поверженных и уже обезоруженных… но при совсем других обстоятельствах. То, что допустимо в горячке боя, когда каждая секунда на счету, совсем не годится в тылу и в моменты затишья.
— Какого хрена ты творишь?!
— Он идиот, что толку тратить время на идиота? — София поднялась и вытерла кровь из разбитого носа платком, от которого пахло духами. — Повторял заученные фразы. Как робот.
— Все равно. Это не наши методы. Где приговор? Это, мать его, убийство. Самосуд!
— Это не самосуд, а казнь. Казнь того, кто пролил реки крови наших товарищей. Я могла поручить ее кому-то из крутых мучачос вроде тебя. Но я взяла на себя. Ты слишком мягкий. И даже Си слишком мягкий. Верно, любимый?
