В каждой комнате по которым они прошли, было много свободного места.
На первом этаже, который, за вычетом пространства, отведенного под гараж и другие хозяйственные помещения, был большой обеденной и досуговой зоной, которая где-то вдалеке переходила в кухню, они надолго не задержались. Эшли дала голосом команды умному дому:
— Мы идем наверх. Покорми нас, пожалуйста. И чаю. Как обычно.
Когда они поднимались по крутой лестнице (он пропустил ее вперед, будто она могла упасть), то Гарольд грешным делом подумал: «Э, чувак, да твои акции растут!». Но они не остановились на втором этаже, где были спальни, явно не меньше трех, а пошли на самый верхний, где находилась только маленькая оранжерея под стеклянной крышей. Это было почти фиаско.
Здесь же, прямо среди цветов, стеблей бамбука и толстых мясистых лиан стоял столик и плетеные антикварные креслица. Но австралояпонец знал ее достаточно хорошо, что понять — дело не в романтике, а в том, что она хочет продемонстрировать ему свои успехи в цветоводстве. Робот считал так же.
— Выпьем? — предложила Эшли.
Он кивнул, хотя не любил алкоголь. Однако надежда еще теплилась. Говорят, иногда даже малое количество открывает сердца, души, ну и так далее.
Но, оказывается, имелся в виду чай. Чайник прямо на его глазах доставил миниатюрный лифт. Он был фарфоровый и из носика шел пар, как у маленького паровоза.
— Эта штука досталась мне от прежнего хозяина. Он был художник или что-то вроде того. Он называл эту хрень «Социальный лифт», — сказала Эшли, открывая створку подъемника. — На первом этаже у него хозяйничала домработница с Филиппин, а сам он, лорд такой-то, целыми днями не выходил из комнаты, когда был в депрессии. Пил абсент и употреблял разные вещества. Потом поставил себе «Лотос». Потом умер. Нет, не здесь, а на озере в Швейцарии.
— Самоубийство? Или истощение?
— Нет, инсульт от длительной эйфории. Говорят, даже мертвый он улыбался. Дом продавали уже не наследники, а банк, к которому тот отошел за долги.
— Ничего себе история, — произнес Гарольд. — Не понимаю. Если бы у меня с детства было все… наверно я бы распорядился этим лучше.
Манипулятор аккуратно приподнял чайник и разлил им чай.
— Раньше эта штука барахлила и одному парню вылила кипяток на штаны. Впрочем, я и так с ним собиралась расстаться. Он был редкостной скотиной. Да ладно, я шучу. Не бойся.
Чай он тоже не любил, но социальный ритуал есть социальный ритуал. Хотя современные англичане чай почти не пьют. Как и китайцы и японцы. Из его знакомых эту сладкую кипяченую водичку по любому поводу пили только русские.
Через десять минут они сидели в уютной гостиной и пили — он черный цейлонский чай, а она — зеленый китайский.
Эшли держала чашку в изящных пальцах, а он любовался на нее, как на псевдокитайские вазы, которые украшали одну из стен оранжереи. Но в отличие от ваз и амфор, даже не пытавшихся копировать стиль одной из династий и сочетавших не только восточные, но и античные элементы, женщина была настоящей. Даже медовый цвет волос был натуральным.
Эшли казалась ему более привлекательной, чем женщины его родины. Хотя у тех иногда бывала кожа даже белее, волосы они себе осветляли, и с помощью нескольких операций делали огромные глаза и нордические черты лица. Но все равно это было не то.
Почему-то ему с детства нравились европейки. Даже в мультиках. Именно такие. Высокого роста, хрупкие, со светлыми волосами и глазами в гамме от синего до светло-серого. В этом плане он был настоящим расистом, а может, имел своеобразный фетиш, родившийся из мультиков или детских увлечений. При этом подделки, race shifters, менявшие расу несколько раз в год, чем вызывали бешенную ярость SJW, его отталкивали. Не потому, что «предали память отцов», а потому что только идиот может слепо следовать моде и считать, что то, что снаружи — важнее.
Может, он — вернее его наследственная информация — инстинктивно стремилась к большему генетическому разнообразию? Примерно такому, какое в свое время свело вместе его родителей, высоченного австралийского менеджера и миниатюрную переводчицу-японку (вымершая теперь профессия) из одной транснациональной компании. Результат в виде смешанной семьи получился у них не очень плохим… они прожили вместе до самой смерти его матери. Конечно, не все было гладко. Но даже браки в пределах одной культуры бывают менее крепкими. Ему ли не знать.
А Эшли Стивенсон была действительно похожа на вазу. Хоть и худощавая, но там, где нужно… кое-что есть. Это он еще в космосе в который раз подметил. Комбинезон там был достаточно облегающий, даже фантазии много не нужно. Но и сейчас в этом казуальном наряде она привлекала его не меньше.
Геометрия влечения — простая и четкая программа в мозгу, формирующая из углов и овалов идеальное сечение. Она давно найдена и идентифицирована, определены формулы всех веществ, входящих в нее. Установлены локусы всей нейронов.
