Если честно, она была в этом не уверена. Человек он был жесткий и колючий. Это Эшли помнила еще по месяцам своей стажировки. Вспомнила, как он скрупулезно перечислял ей ее ошибки, допущенные в «полете» на тренажере-симуляторе, глядя на нее своим невыразительным взглядом. Вспомнила его тон, когда он отчитывал ее за двухминутное опоздание (она тогда проспала). И то, что он тогда сам был не очень опытный как преподаватель, не делало его менее требовательным. Даже наоборот.
— Я снимаю квартиру в городе, — объяснил Гарольд ей, но так, чтоб слышал и капитан Гастингс, — Это разрешено. Меня известили о включении в дежурный экипаж из-за болезни лейтенанта Петаччи… четырнадцать минут назад. Бедняга заработал расстройство желудка. Должно быть, съел пиццу в нашей кантине. Пойдемте на брифинг.
Скупо кивнув капитану MP на прощание, Синохара вслед за женщиной-пилотом прошел через турникет. Когда он поравнялся с ней, Эшли почувствовала едва уловимый аромат дешевого мужского одеколона, который вчистую перебивался запахом бензина. Или на чем там летал его байк? На груди у японца виднелся желто-красный значок. Щит, стрелы, орел с золотыми крыльями… или это феникс? Нет, птица Гаруда. Эшли видела такие ордена — у ветеранов в сетевом ток-шоу про сложности их адаптации в мирной жизни. Женщина хотела напрячь память, но «Ультрапедия» все рассказала за нее.
Вот где он пропадал последние два года.
Шагая почти вровень, они оказались в безлюдном холле, залитом ярким светом, к которому ей всегда приходилось долго привыкать.
— Рад вас видеть, коллеги, — услышали они громкий хриплый голос майора Джорджа Уилларда Коберна еще прежде, чем увидели его самого. — Проходите, не стойте столбами. Времени у нас очень мало.
Их ждал всего один человек, который поднялся им навстречу из глубокого кресла, стоявшего возле кулера с водой и небольшого столика, на котором были разложены бумажные книги в пестрых суперобложках и журналы комиксов. Даже среди военных были любители этого ретро-хобби. Тут же стоял смятый пустой стаканчик от кофе.
Командир корабля был похож на коротко стриженного седеющего льва, и совсем не светского. Или скорее даже не льва, а аллигатора из болот Алабамы. Несмотря на возраст, у него не было ни одного лишнего килограмма. Горделивая осанка, выправка настоящего военного… в мире, где кадровых военных не было несколько десятилетий, а были только полицейские и жандармы. Но весь этот лоск разбивался о несколько диссонирующих деталей — плохо выбритый подбородок, красноватые глаза и мешки под ними, похожие на черные круги на морде у панды.
В первый день их знакомства, когда их несколько месяцев назад поставили в один экипаж, Эшли показалось, что Коберн не очень-то рад их компании.
«И кого мне дали? — представила она, как он говорит своим брюзгливым тоном, растягивая слова, как выходцы из южных штатов. — Техник-япошка и женщина-пилот. Не хватает только черномазого четвертым».
Но вслух он ничего подобного не произнес. А может, она зря приписывала ему такой шовинизм. В своем поведении майор Коберн всегда оставался корректен. И его профессиональный уровень казался ей недосягаемым, хотя поговаривали, что его лучшие годы давно позади. Возможно, что-то в семейной жизни — о которой мало было известно — вызвало ту трещину, которая пролегла через всю его личность, затронув и карьерный рост… которого не было уже десять лет.
— Это даже хорошо, что вы знаете друг друга, — произнес майор, глядя куда-то в сторону. — Будем надеяться, что капитан Синохара не будет делать вам никаких поблажек, мисс Стивенсон. Я со своей стороны не буду делать поблажек вам обоим. Дело перед нами серьезное.
Он выглядел встревоженным, взбудораженным, хотя обычно перед взлетом этот военный астронавт зрелых лет казался спокойным, как слон.
