Annotation
Про жизнь
Вержуцкий Дмитрий Борисович
Вержуцкий Дмитрий Борисович
В школе
В ШКОЛЕ Автор утверждает, что хотя изложенные в рассказе события и описания имели место быть в реальности, фамилии, имена, прозвища, занимаемые должности, географические названия и отдельные эпизоды существенно изменены, а все совпадения случайны.
Маленькие глаза на ее оплывшем лице некоторое время так пристально буравили меня, что стало как-то совсем неуютно. Затем женщина снова заглянула в документы и низким прокуренным голосом удивленно спросила:
- В Перевальную? Серьезно?!
- Ну, да. Там у меня дача недалеко, несколько километров всего, и я могу...
Она не дала докончить фразу, внезапно начав громко и совершенно искренне смеяться. Крупное тело, одетое в темный деловой костюм, заколыхалось, поблескивая перстнями, кольцами, браслетами, кулонами желтого цвета, а кое-где и камешками в оправе. Растерявшись, я стоял, не зная - что делать. С трудом справившись с очередным приступом смеха, заведующая районным отделом народного образования, наконец, успокоилась, поправила прическу и двумя размашистыми росчерками подписала бумаги.
- В Перевальную? Ха-ха! Ну, что же, дерзайте, молодой человек! - она протянула мне лопатообразную и такую же твердую на ощупь руку. Я быстро пожал ее, забрал направление, и, что-то благодарное лепеча на ходу, попятился и поскорее выскочил из кабинета. Произошедший разговор с высоким педагогическим начальством настораживал. Затея стала мне нравиться уже меньше, чем вчера.
...
До обратной электрички оставалось минут двадцать. Впереди в очереди стояло всего человек пять, и я резонно рассчитывал успеть. Надо было купить подсолнечного масла, хлеба и макарон. И хоть немного каких-нибудь самых дешевых конфет. Разглядывая разнообразные продукты, выставленные в витрине и на полках, я неторопливо размышлял о том, что всего два года назад ничего такого в этом пристанционном магазине не было. То есть, вообще ничего, кроме банок с кабачковой икрой и морской капустой и спичек. Все-таки, кое-что положительное в жизни в наше время тоже есть. Были бы деньги...
Месяц назад директор нашего НИИ, собрав заведующих отделами и лабораториями, объявил интересную новость о том, что вынужден сократить половину штата института, а тем, кто останется, придется уйти на полгода в отпуск без содержания. Кроме, понятно, служб жизнеобеспечения и нескольких человек из администрации и бухгалтерии.
Семью с двумя детьми надо было чем-то кормить и как-то содержать. Картошка и прочий продукт с огорода, конечно, выручали, не давая совсем пропасть, но и не более. Попытки быстро найти работу в городе не увенчались успехом, и я все реже там появлялся, проводя все время на даче, выслеживая в окружающей тайге рябчиков и белок, высматривая на деревьях коричнево-черные наросты березового гриба - "чагу", которую охотно покупали аптеки.
Стоя в очереди, я сначала не вникал в разговор стоящих передо мной женщин, погруженный в собственные мысли, но подсознание вдруг зацепилось за отдельные выражения: "А что директор-то может сделать?", "Ой, да какой дурак в такую дыру, как у нас, учительствовать поедет?", "Биологию-то уже полгода вести некому!".
В голове внезапно что-то соединилось, и пришло озарение.
- Макаровна, извините, что влезаю, а что, в самом деле, в школе учителя биологии нет? - вроде как для поддержания разговора, поинтересовался я. Тетки повернулись и с новым пылом принялись объяснять про существующую печальную реальность и совсем не радостные перспективы получения полноценного образования для местных детишек.
Оказалось, что школой руководит отставной полковник. Весь поселок, за небольшой рост и умение внезапно возникать ниоткуда, за глаза называл его "Ниндзей". Он преподает математику, физику, физкультуру и начальную военную подготовку. Его жена, Людмила Павловна, завуч, ведет русский и литературу, а также пение и домоводство для девочек. Вилена Александровна, "из дачников", учит истории и обществоведению. Николай Петрович, тоже дачник, бывший начальник цеха на практически закрывшемся промышленном гиганте области - заводе тяжелого машиностроения, дает уроки труда, объясняя и показывая мальчишкам как правильно изготавливать табуретки. Еще две учительницы, обе предпенсионного возраста, воспитывали и учили всему помаленьку в отдельном здании учеников младших классов. Также в штате имелась вечно озабоченная, крикливая завхозша, а в пищеблоке работали сильно пьющие, но только в нерабочее время, как позже мне рассказал директор, повариха и посудомойка.
Больше никого не было. Еще в мае уволилась, присланная по распределению из института, "немка", проработавшая меньше года и застуканная директором в неподходящий момент с кем-то из старшеклассников. Географию и биологию в прошлом году преподавала тоже какая-то пенсионерка-дачница, но дальше вести отказалась по состоянию здоровья. Химический кабинет пустовал уже полтора года. Все попытки директора хоть кого-нибудь найти оказались безуспешны.
