Ракета возвращается на Землю из путешествия с субсветовой скоростью. Ракета возвращается в будущее Земли. Что ждет космонавтов?
…Ракета возвращалась на Землю. Она была росчерк молнии, моргнувшая в ночи зарница.
Борис оглянулся — ближе всего к нему был тот утренний старик. Он бежал, выбрасывая вперед длинные голые ноги. Борода его, разделившись, легла на плечи и моталась, как два флажка.
Другие старики что-то кричали Борису. Но услышать их он не мог — в висках его гремело. Оглянулся: из толпы вырвался еще один, лысый и бритый. Бойкий! На бегу он даже подскакивал в уровень своего роста.
Догонят!
Борис припустил. Он пробежал луг, кинулся на холм. Эх, сбить бы со следа! Бежать в лес? Там можно и отлежаться в зарослях. А когда стемнеет, улизнуть на космодром.
— Догоним! — вопили старики.
— Черта лысого… — пробормотал Борис и скинул пиджак. — Черта лысого! Догони-ка попробуй. — Развязал и бросил галстук.
И к нему пришло ощущение сна. Не явь это, нет.
Снятся ему старики, снятся!.. Сам он в ракете вместе с Александром и Бенгом.
— Гм, световая скорость… Тогда… Тогда, мальчики…
Александр замолчал соображая. На лбу взбухли складки. Он бессознательно разравнивал их, гладил тыльной стороной ладони.
Расчет можно было сунуть машине, но Александр любил считать в уме. В приступе самокритики он говаривал, что у него это как невырезанный аппендикс, от предков.
— Так, так… Гм, да… Маршрут на пятьсот земных лет. А в ракете другой счет времени, мы даже не постареем.
— Пятьсот земных лет! — поразился Борис. — Ничего себе кусочек. Знаешь, куда они ушагают? Э-эх… хе… — Он нервно хохотнул и нацепил маску, приложил ее к лицу и завел резинку на затылок, под волосы. Отпустил и сморщился — резинка крутнулась и выщипнула волосок. — А что будет на Земле? — спросил он. Сквозь маску получилось так: «Бо… бу… зее…»
Александр не отвечал. Молчит? На здоровье. Ему работать, а он вот заляжет спать.
Борис нащупал шершавую резиновую грушу и нажал ее. Запахло майским садом — сонный газ! Теперь у него своя жизнь, мир только своих ощущений: Борис видел сад, густые сирени и на них густые цветы. И отец садовыми ножницами срезал гроздья. Он же стоит рядом и берет их одну за другой. И слышит: по ту сторону резиновой маски разгорался предавний спор, бесконечный, как гиперболическая траектория.
Александр наседал на Бенга торопливыми словами. Бенг резал его доводы коротко и сухо:
— Ну и что, машины… ну и что, продукты…
Его бесконечные «ну и что» стучали по ушам и голове.
— Не шпиляй меня, — говорил Александр. — Конечно, будут огромнейшие города с кипением интеллекта в них. Согласен, дикая природа отжила свое, кончилась, будут парки и зверинцы. Человеческий мозг…
Благоухал сонный газ… «Только не спорить, не спорить, — убеждал себя Борис. — Нет, не выдержу».
Он заорал, оттянув маску:
— К черту будущее, если для этого надо убивать зверей!
Отпустил ее, торопливо работал грушей. И сон наконец пришел.
— М-м-м, — потянулся Борис. — М-м-м… Пятьсот лет… будущее… световая скорость… Зверье… М-м-м. Спать, спать…
Он попытался открыть глаза, но веки были словно липкие вареники. Розовые к тому же — смешно…
А по розовому бежали серебристые запятые. Как птицы.
— Земля… птички-невелички, — бормотал он. Язык коснел.
Среди зеленых трав каталась, будто мяч, голова Александра. Борис поднял ее, взял за толстые щеки. Баюкал.
— Черт этакий… — бормотал он ласково.
Но зеленое исчезло, а Александр остался, целый, невредимый. Он сидел верхом на баллоне кислорода и говорил:
— Световая скорость. Пятьсот лет. Посмотри на счетчик… — И ткнул пальцем.
Борис повернул голову — смотреть. Стрелка сдвинулась легко, словно на шарнире, уходила за черту. Кто там врал, что световая недостижима?
Зеленая стрелка дрожит хвостиком. Острый, он подбирается, то и дело пугливо отскакивая, к последней цифре шкалы — 300 тысяч километров в секунду…
Вот это скорость!
Бенг у штурвала. Борис видел его тяжелый черный затылок. Александр, запустив руку до плеч в аквариум, вылавливает улиток. Ясно — решил стряпать рагу.
Борис снова покосился на циферблат и пробормотал недоуменно:
— Мы и Земля. И в другом времени… Как это совместить?
— Проще пареной репы, — сказал Александр, подходя сзади и тяжело наваливаясь на плечо. — Возьми лист бумаги. Скажем, этот. Согни его пополам. Здесь поставь точку. Прими ее за земное время. И на другой половине поставь точку. Это будет наше время. Теперь сложи лист так, чтобы обе точки совместились. Теперь ясно?
Александр швырнул сложенный лист бумаги и рассмеялся.
— Иди-ка ты на… астероид! — рассердился Борис. — Тебя спрашивают по-человечески. Пятьсот лет разницы? Жуть! Все умерли — родня, друзья. Знакомые девушки стали прапрапрабабушками.
— Наш друг ошеломлен, — похохатывал Александр.
— Одиночество, — говорил Борис. — Как его перенести?
Он не ждал ответа: они, навигаторы, математики, физики, засушенные сердца.
— Готовьтесь к посадке, болтуны, — велел Бенг.
И вот уже, заслонив половину неба, явилась Земля. Машина отключила пульт управления. Заработали тормоза, плазменные столбы устремились вниз. Магнитное поле космодрома подхватило ракету. Волновалась, кричала, неистовствовала толпа.
