Каролина очнулась в полном изнеможении и, желая скрыть от него свои чувства, закрыла лицо рукой. Если бы она видела в этот миг, с каким выражением Келлз смотрел на нее, то поразилась бы.
С первого же вечера, когда он впервые увидел ее, Келлза не оставляли мечты о ней. Он жаждал познать это восхитительное тело, скрытое от него под одеждой, но все обворожительные женские тайны оказались прекраснее, чем в его самых красочных мечтах. И сегодня он понял, что это тело желало его, стремилось к нему!
При свете луны он пытался придирчиво взглянуть на девушку, однако ее безупречная красота бросала ему настоящий вызов! Правда, суровый буканьер знал, что не приветливое лицо, не блеск серебряных волос и не хрупкая соблазнительная фигура так волнуют его. Каждый ее грациозный жест казался ему чудом, каждый брошенный в его сторону взгляд — полным глубокого значения. Но было в этой девушке и еще что-то. Порой Келлз угадывал в ней обиженного ребенка, хотя не понимал, кто и когда ее обидел. Вероятно, в детстве кто-то нанес ей душевную рану, которая не зарубцевалась до сих пор.
Когда-нибудь она сама расскажет ему об этом, когда-нибудь…
Он верил в будущее, ведь сегодня он почувствовал не просто ответ ее тела на ласки искушенного любовника. Эта страсть рождалась из более глубокого чувства…
Решив, что девушка уснула, он поцеловал мягкий сосок и грудь.
Но Каролина не спала, лежа в полном смятении и думая о содеянном. Было лишь единственное оправдание ее уступчивости — это согласие буканьера выручить Томаса из плена, а раз Келлз отказался, ее всепоглощающая страсть не просто недозволенна, а преступна. Ведь она с таким удовольствием приняла ласки чужого ей мужчины, заманившего ее в свои объятия путем бессовестной сделки!
— Уходите! — Каролина с яростью оттолкнула голову буканьера и, сама того не понимая, вложила в этот крик всю ненависть к себе. — У вас нет на меня никаких прав!
Келлз не ожидал таких слов, и они показались ему больнее сабельного удара. Каролина не просто задела его самолюбие, она ранила его сердце, жаждавшее ответной любви. Рана оказалась настолько болезненной, что ему захотелось отплатить тем же.
— Нет прав? — усмехнулся он. — Я уже понял, что отнюдь не первый.
— А вы рассчитывали быть первым? — не подумав закричала девушка и осеклась, когда буканьер вдруг отшатнулся.
— Лорд Томас? — пробормотал Келлз. — Я должен бы это знать. Первый в любви, первый в сражении… Вы, кажется, говорили, что он храбрый дуэлянт? Хотите, чтобы я нашел его, вытащил из тюрьмы и показал вам, каков он в бою? Хотите?
— Я хочу только, чтобы вы спасли его! Неужели я прошу слишком многого? — Каролина с ненавистью отвернулась.
— Возможно, и так… — ответил Келлз, направляясь к выходу и подбирая по дороге оружие и одежду. — Но в любом случае придется подождать. Сегодня ночью вас никто уже не побеспокоит, мисс.
Каролина осталась в постели, трепеща от страха. Разум, осуждавший измену, боролся с сердцем, изнемогавшим от любви. Она чуть не прикусила губу, подумав, что ее телу понравились ласки буканьера, а что еще хуже, он знал об этом!
Ну и пусть, все это она сделала ради освобождения Томаса! Она заставит Келлза освободить его.
Солнце было уже высоко, когда дверь ее спальни опять распахнулась. Если Каролина мало спала ночью, то Келлз не спал вовсе. До рассвета ом просидел за столом, прикладываясь к бутылке, слушая крики ночных птиц, тихое шуршание пальм на ветру и пытаясь исцелить свою душу.
— Вставайте! — приказал он, срывая с Каролины легкое покрывало. — Одевайтесь!
Язык у него слегка заплетался, глаза были красными, и девушка в ужасе прижалась спиной к изголовью кровати. Буканьер тем временем подошел к шкафу с нарядами, вытащил красное платье и швырнул его на кровать.
— Надевайте эти чертовы тряпки, в которых вы щеголяли на пристани! — Видя, что Каролина не шелохнулась, он схватил ее за руку и рявкнул:
— Кэти!
Та прибежала на зов, и Кедлз разразился таким потоком голландских слов, что экономка, обычно спокойная, насмерть перепугалась и начала метаться по комнате, собирая одежду Каролины. Потом дрожащими от спешки руками она принялась одевать девушку.
— Из-за вас я убил человека, который сомневался, что вы моя, — сообщил буканьер. — Но сегодня вся Тортуга узнает, кому вы принадлежите! Мы пойдем под руку, и вы станете мило улыбаться всем, кто бы с нами ни заговорил. Клянусь Богом, вы покажете всем и каждому на этом проклятом острове, кто ваш хозяин и повелитель.
— Ни за что. Я вам не шпиц, чтобы демонстрировать всем мою преданность! — Каролина отпихнула протянутую экономкой нижнюю юбку. — И не стану надевать это ради вашего удовольствия!
На лице Келлза появился волчий оскал. Хотя он немного покачивался, но это делало его позу еще более угрожающей.
— Если через пять минут вы не оденетесь, как я велел, — предупредил он, — то я проведу вас по Тортуге прямо в этой рубашке!
