Колька пересчитал деньги. Их было так много, что дрожали руки от волнения. Ему никогда в жизни еще не доводилось видеть такую прорву деньжищ… Он потел и мерз, он трясся над каждой трешкой и считал себя теперь самым счастливым и богатым человеком.
«Куда их притырить? Нельзя ж оставлять вот так — на виду! А вдруг кто-нибудь догадается? Нет, их надо убрать с глаз», — решил Коршун. И теперь никак не мог уснуть, считая для себя западло и кощунство — спать на деньгах.
За два дня в поселковом магазине Колька сделал столько покупок, что поневоле обратил на себя внимание продавца. Та шепнула участковому. Тот решил провести обыск в комнате Кольки, как только тот уедет на буровую.
Но вахте Беспалова, как узнал Коршун, предстояло отдохнуть еще два дня до отъезда в тайгу. И Коршун решил сделать под койкой погребок и занычить, спрятать в него деньги.
Провернуть это он успел за полдня. И едва подмел, как в дом без стука, без предупреждения вошел участковый.
— Говорят, ты неплохо обживаешься у нас? А на какие шиши покупки в магазине делаешь дорогие? Где деньги взял? — не вытерпел участковый. В его голове крутились всякие подозрения.
— Не украл и не отнял ни у кого. Свое трачу, что от бабки получил в наследство. Да сам в зоне заработал. А кому поперек горла мои покупки — пусть ожмурится, как падла!
— Я ничего не имею против. Но почему по приезде ты не сказал, что имеешь при себе деньги? Ведь я спрашивал!
— Я думал, о крапленых узнавали. А у меня — свои, — выкрутился Коршун.
Но участковый задавал новые вопросы, словно из души тянул:
— А сколько их у тебя было? Какой остаток? Что собираешься купить?
Коршун побагровел:
— Слушай, ты, не наезжай! Не суй свой шнобель в мою жопу! — стиснул он кулаки.
Участковый понял, что перегнул, а разговор продолжать бессмысленно.
Когда он вышел, Колька накрепко закрыл за ним дверь на все запоры и крючки, вернулся в комнатенку злой.
Деньги уже не радовали Коршуна. И, поняв, кто засветил его участковому, наметил для себя новую жертву.
Кольку трясло, как в лихорадке, после разговора, и он решил пройтись по тайге, остыть, прийти в себя.
Коршун закрыл жилище и вышел в сумерки — тихие, спокойные, прохладные. Он брел меж деревьев, кустов, не торопясь, впитывая в себя покой тайги, старался не шуметь, не пугать тишину леса. Как вдруг услышал в стороне приглушенные кустами и сумерками голоса. Остановился, прислушался. Голоса показались знакомыми. Стал приближаться. И увидел на лужайке под деревом троих парней из тех, кто налетели на него в общежитии и едва не убили.
— Но куда он делся? Знаю, что вернулся на Хангузу. Видел, как шел из магазина. Но, едва я за ним, он будто сквозь землю провалился!
— Да хрен с ним! Вломили, и оставь его!
— А Зинка?
— Чего Зинка? Не лезть же из-за нее в зону? Давай лучше выпьем. Скажи хорошо, что он не сдох. Не наклепал на нас! Не то не миновали б клетки в сетке! Лично мне он до жопы! Оттыздил, и все! Чего еще надо? — гудел громогласный детина. И, взяв бутылку за горло, вылил винтом в себя залпом, даже не передохнув.
— Нет! Я так не могу! Повадится всякое говно наших девок насиловать! Ведь сосунок совсем. А смотри — такое сумел! Нет! Я его, гада, скручу в бараний рог!
— Ну и дурак ты, Кешка! Забудь, говорю тебе! Не то скажет про деньги менту, мол, ограбили, за это отмудохали. И не отвертишься от срока. Тебе это надо? Он молчит, и ты не лезь.
— Да он про те деньги забыл. Классно мы его тогда отделали! Если б не мент…
— Уже в зоне был бы! — перебил здоровяк.
— Участковый говорил, что этот гад срок отбыл за убийство.
— Кого? Крысы? — расхохотался Кешка. И, потянувшись к фляжке, добавил: — Пойду воды принесу! Не могу водку пить без воды. Сейчас вернусь. Огурец мне на закусь оставьте. — Он встал, шатаясь, и пошел к реке напролом через кусты, не оглядываясь, никого не опасаясь.
Колька опередил его. Поднял из-под ноги сук покрепче. Притаился в траве на берегу у тропинки. Ждал. Кешка шел, не разбирая дороги. Вот он мимо протащился. Наклонился к реке, сунул фляжку в воду. Та забулькала пузырями.
Колька тихо встал. Всего один шаг. Один взмах. Кешка ничего не успел понять, увидеть. Ни одного звука не издал. Тяжелым мешком рухнул в воду с проломленным черепом.
Колька придержал в воде его голову, пока изо рта не перестала пузыриться жизнь.
Он тихо прошел по реке до моста. Вышел на него. И, не оглянувшись, пошел в поселок, не замеченный никем. Знал, не скоро хватятся Кешки. А и найдут, уже не откачают.
Утром, чуть свет закрыв свою камору, уехал вместе с бригадой на буровую.
Зинку за все эти дни ни разу не встретил на вышке. А буровики удивлялись: мол, с чего это она так внезапно уволилась? Да еще за пару месяцев до окончания бурения? А вдруг скважина нефть даст? Пропадут премиальные, немалые деньги. Видать, приглядела себе кого-то в поселке, кто дороже всего на свете стал.
