Борька сидел как на иголках. Слушал вполуха, отвечал невпопад. А следователь словно нарочно затягивал разговор, спрашивая о работе, о всяких мелочах. Куцый злился. Коломиец похвалил пацана за старание и внезапно спросил:
— Ты с фартовыми давно знаком?
— С чего взяли? — удивился, испугался вопроса подросток.
— Сегодняшние тебя выдали. С головой. Давай не будем врать. Что они хотят? Зачем к окну подходил? О чем они тебя просили?
— Курева велели раздобыть для них.
— Врешь, Борька! Я разрешил им взять в камеру папиросы.
— Не знаю, мне они сказали достать шмаль. А это табак.
— К кому посылали? Куда? — не давал опомниться Коломиец.
Борька дрожал каждым мускулом, не поднимая голову, молчал.
— Многим в этой жизни пришлось когда-то сделать выбор. И ты теперь работник горотдела. Мы поверили тебе. Захотели помочь, хоть как-то исправить, облегчить положение твоей семьи. Думалось, честным человеком вырастешь. Я решил, когда закончишь школу, просить начальство, чтобы направили тебя учиться на механика. А ты… Так-то своим будущим распорядился? Вздумал ворам помогать? Иди! Но больше сюда не возвращайся! Жаль, что ошибся в тебе.
— Но я им не помог, — буркнул Куцый, всхлипнув. Ему очень не хотелось терять работу.
— О чем они просили? — повторил вопрос Коломиец, и Борис рассказал все.
— Они из банды Медведя?
— Да.
— Давно их знаешь?
— С мамкиных похорон. Скоро год.
— Воровал вместе с ними?
— Нет! Никогда! Я даже не знал, что они воры. Недавно понял. А сегодня убедился.
— Делал что-нибудь для них?
— Иногда. Что-то отнести, принести. В основном на Сезонку. Что носил — не знаю.
— Тебе за это платили?
— Иногда давали трояк. В другой раз — десятку.
— А за меня что обещали?
— Ничего. Велели, и все тут. Когда я убежал от вас, мне по шее дали. За то, что промазал.
— Отказаться не мог?
— Боялся, — сознался Борис. И добавил: — И теперь страшно…
— Отчего? Беги на Сезонку, сделай все, как велели. А наш разговор мы продолжим завтра. Только будь осторожен, не рискуй и не задерживайся. А утром зайди сюда…
Едва за Борисом закрылась дверь, Коломиец распорядился перевезти обоих воров в городскую тюрьму. Через полчаса это распоряжение было выполнено. И Коломиец, собрав оперативников, предупредил — не спать на дежурстве. Сказал, что сегодня ночью воры могут сделать налет на горотдел.
— Да не смейтесь, Владимир Иванович. Милиция — не банк. Навару нет. Фартовые, как черт ладана, нас боятся. Разве по бухой перепутают. Но увидят форму и ходу дадут! — не верили оперативники.
А ночью ему позвонил дежурный:
— ЧП случилось! Только что! За вами машину послали. На нас напали. Прямо в милиции. Зашли пятеро. И… Мы даже не думали…
Засигналила, захлебываясь сиреной, под окном дежурная оперативка.
В горотделе, едва Коломиец ступил туда, стояла паника. На полу кровь. Раненый оперативник, держась за плечо, морщился от боли, рассказывал начальнику милиции о случившемся:
— Я по телефону говорил, когда в дверь влетели пятеро. На рожах черные чулки, «сажей» называют такое фартовые. У первых двоих — наганы в руках. Сразу палить стали. Сначала в меня. Попали в плечо. Хотел наган из кобуры достать. А тот, что в меня стрелял, заорал: «Клешни вверх, падла!» А я одну руку поднял, вторую — никак, прострелена. Он мне по голове кулаком. Честное слово, голову в зад вбил…
— То-то я и вижу, что мозги твои там прижились сразу. Иначе сообразил бы нажать кнопку тревоги. Она на весь город шуму наделала б. Сирену включила бы. А ты растерялся. — Коломиец помог врачам «неотложки» поднять оперативника и перенести его в медпункт отдела.
Двое оставшихся сотрудников продолжили рассказ.
