— Тот лажанулся. Его с закона вывели. Падлой стал. Эти — нет! Фартовыми отошли. Не положено их лягавым хоронить. Только своим. Чтоб они на том свете на кентов не обижались, не мстили б за подлянку.
— Выходит, Коршуна не боятся?
— Он фаршманутый.
— И кто ж эти кенты, что решили в морг залезть?
— Какая разница? Я их не знаю. Со всеми не переспишь. Стара стала.
— Сколько их было?
— Не считала, бухой была. А у меня в глазах троится.
— На чем увезли покойников? — продолжал Коломиец.
— Не видела. Мне по тыкве дали, я и свалилась. Протрезвела, когда никого не было.
— А за что ударили?
— В машину лезла. Меня и вышибли.
— Кто обидел?
— Медведь. Хотя, ой, что это я? Не помню. Не видела, темно в ней было.
— Машина какая?
— Крытая.
— Грузовая?
— Я в них волоку? Мне один хрен. Раз колесы есть — машина! И все на том.
— Куда их увезли, покойников?
— Говорила уже — не знаю! Когда с канавы поднялась, в пивбар похиляла. Чего темнить стану?
— Кто просил пойти в морг с законниками?
— Меня не просят уже годков десять. Сама предлагаюсь — и не берут!
— В морг кто позвал?
— Никто! Я там не была! Клянусь мамой! Боюсь жмуров.
— А для чего ж звали? Взяли зачем?
— На атасе стоять. Придержать того пидора, какой жмуров потрошит, — ухмыльнулась Любка.
— Кто ж просил о том?
— Не помню, бухой была!
— Хватит! Заладила! По бухой ведь и законников могла спутать с патологоанатомом. Да и не взяли бы пьяную с собой. Хватит выкручиваться! Либо отвечаешь на вопросы, либо — в камеру! Но, учти, надолго!
— А ты меня не пугай, пес лягавый! Мало вам вломили кенты? Ништяк! Есть кому вам кентели пооткручивать! И за меня не пройдет на холяву! Не одного уложат. Шкуру снимут так, что в морг везти станет нечего!
— Не обо мне, о себе подумать придется скоро! И вот тогда я послушаю, что скажешь о кентах, им ты сегодня не нужна. Завтра — совсем забудут. Но и это — в лучшем случае! — предупредил Коломиец. Вызвав охрану, приказал поместить Любку в одиночную камеру. Когда бабу вывели, из соседнего кабинета вышла Пономарева:
— Грубо работаете, Владимир Иванович! Угрозы, давление — не метод допроса. Говорите на блатном жаргоне, унижаете человека. Стыдно!
— Я разговаривал на единственно понятном ей языке. Иное таким — недоступно. Мне хоть что-то удалось узнать. Вам со своей деликатностью — ничего. А о работе следствия судят не по форме, а по результату! — ответил он раздраженно.
— И вам она ничего не сказала. А теперь вовсе замолчит на допросах.
— А мне от нее уже ничего не надо. Не станут же фартовые держать покойников у себя. Повезут на кладбище. Там уже мои дежурят. С сегодняшней ночи.
— Вы наивный человек, коллега! Неужели впрямь полагаете, что хоронить они станут на кладбище, зная, что исчезнувших из морга искать станут? И, конечно, оцепят кладбище. Привезти туда покойников — это сразу попасть в ловушку. Не думайте, что фартовые столь глупы.
— Спасибо за комплимент. Но не только кладбище, а и все выходы из города контролируются оперативниками, досматриваются все машины, — дополнил Коломиец.
— И это просчитано. Уверена. Не будут рисковать. Все сделают проще. У фартовых есть единственный выход — закопать своих в горсаду либо на пустыре. Надо проследить за Сезонкой. Одного не пойму. Зачем им понадобилось забирать их из морга? Не верю, что женщина сказала правду. Не станут живые рисковать свободой из-за мертвых. Что-то другое тут кроется. Но что? Эту загадку нам самим не разрешить, — уходя, сказала Пономарева.
Коломиец вызвал к себе оперативника и попросил его сходить на Сезонку за осведомителем.
Алешка пришел не сразу.
— Да, притихли фартовые сегодня. Не пили ночью. Не видно было их. Но и машины не приезжали. Правда, подходил нынче утром один. Узнавал, когда мусор от барака повезут. Много скопилось. Дышать нечем стало. Просил из сарая ящики с хламом забрать. Да только тяжелые они. Одному мне не поднять. Даже на телегу. Обещали помочь. И заплатить хорошо.
— А разгрузить — помогут?
— Конечно. Мне велено увезти. А значит — остальное за ними.
— Куда увезти просили?
— Ведомо! На свалку! Она за горсадом. В километре — не больше!
— Когда повезешь?
— Просили — к вечеру. Обещались своих сявок в подмогу дать. Обоих.
— По какой дороге повезешь?
— Окраиной. Мне по центру исполком не велит. Чтоб воздух не портил.
Обговорив все детали с Алешкой, следователь поставил в известность начальника горотдела.
— Кому нужны сявки фартовых? Самих бы поймать! Законников! Да и будут ли в тех ящиках мертвецы?
— Надо проверить. Дайте шанс! — попросил Коломиец.
А вскоре группа оперативников, переодетых в штатское, была отправлена к указанному месту разными путями.
От Сезонки до горсада были расставлены посты наблюдения на случай внезапного изменения маршрута Алешкой.
Коломиец ходил по кабинету, нервничая, то и дело выглядывая в окно.
Из него хорошо просматривалась соседняя улица, по которой должна была проехать телега.
Следователь понимал, что следом за нею, теряясь среди прохожих, держась поодаль, пойдут фартовые.
