Социальные сети опутали нас, как настоящие. В реальности рядом с вами – близкие и любимые люди, но в кого они превращаются, стоит им войти в Интернет под вымышленным псевдонимом? Готовы ли вы узнать об этом? Роман Ивана Зорина исследует вечные вопросы человеческого доверия и близости на острейшем материале эпохи.
© Зорин И., текст, 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Модест Одинаров так и не узнал, кто включил его в интернет-группу. «Верно, начальство», – решил он, получив уведомление по электронной почте, и послушно перешел по ссылке. Был вечер, Модесту Одинарову хотелось спать, он вяло просматривал сайт, пробегая глазами комментарии, пока не наткнулся на заставивший его вздрогнуть. «А что думает Модест Одинаров?» – писала некая Ульяна Гроховец. «Или сослуживцы разыгрывают? – скривился Модест Одинаров, гадая, кто мог за этим стоять. Он с удивлением обнаружил, что ему завели личную интернет-страницу, где указано его место жительства и от которой прислали пароль. – А с возрастом ошиблись, думают, я моложе». Модест Одинаров жил в большом городе, работал в крупной компании, где его приучили все доводить до конца, не откладывая в долгий ящик. Глаза уже слипались, он решал, лечь ли в пижаме, оставив на ночь форточку, или голым, плотно ее закрыв, но, прежде чем покинуть страницу, ответил: «Полностью с вами согласен». И нажал на кнопку «Мне нравится».
У Модеста Одинарова был ранний брак. И такой же ранний развод, после которого он в одиночестве грыз добытый в поте лица хлеб, копил деньги и мечтал о пенсии. «Начну жить», – подмигивал он себе в зеркале, представляя домик на морском берегу, раскладной полосатый шезлонг под платаном и белый песок, который, поднимая, ввинчивает в пустынный пляж ласковый южный ветер. Каждый день рождения, каждый отложенный рубль приближали Одинарова к мечте, ему казалось, что уже не за горами то время, когда он, как в детстве, сможет, склонившись набок, швырять в море плоские камни, которые будут скакать по волнам, выпрыгивая, как летучие рыбы, или, сложив ладони у рта, вдруг закричать первое, что придет на ум, а ответом будет только долгое насмешливое эхо. Модест Одинаров жил на последнем этаже, забившись, как воробей, под крышу, и мечтал о будущем без надрывного будильника, городских пробок и вечно недовольного начальства. В выходные он вышагивал по бульвару, кормил со скамейки голубей, а встречая знакомых, опускал глаза.
– Модест? – окликнули его раз на улице.
Одинаров кивнул, собираясь перейти на другую сторону.
– Не узнал? – тронули его за локоть. – А ведь за одной партой сидели. – На Одинарова уставились красные, рыбьи глаза. – Я тебе еще списывать давал.
– И что?
Усмехнувшись, однокашник погладил седую щетину:
– Выпить хочется, а денег нет.
Одинаров, не глядя, протянул мелочь.
– А жизнь-то налаживается! – В руках у однокашника появилась бутылка. – Составишь компанию?
Одинаров покачал головой.
– А раньше не отказывал. Помнишь, как с уроков сбегали? Как нам не продавали пиво и приходилось прохожих просить? Ты еще говорил, что тебя отец послал. Эх, были времена! Может, передумаешь? Посидели бы, поговорили. Ты когда в последний раз разговаривал?
– Не помню.
– Вот видишь! А у меня столько наблюдений.
Запрокинув голову, он стал пить из бутылки, держа ее одними зубами, потом, дернув шеей, отшвырнул пустую:
– Заметил, что никакая борода не прикроет лысины?
Одинаров промолчал.
– А что сегодняшняя жизнь не заменит прежней?
– Значит, не работаешь?
– А зачем? Ты вкалываешь за двоих! Правда, пользы от твоей работы ноль. А какие надежды подавал! Стихи писал, а теперь, как слепой, от привычных стен ни на шаг. Как случилось, что живешь через силу?
Одинаров вздохнул. Однокашник повесил на губе сигарету, но зажигать не стал.
– А ты в бога веришь?
– Нет.
– И не страшно?
Одинаров пожал плечами.
– Не пьешь, не куришь и в бога не веришь. Мне тебя жаль.
– Не лги! – взвился вдруг Одинаров. – Никому никого не жаль! Никому!
Однокашник расхохотался, потом, вложив в рот пальцы, по-мальчишески засвистел, как давным-давно, когда, стоя под окном, вызывал Модеста из дома.
– Сейчас выйду, – как и прежде, отозвался Модест Одинаров. – Через пять секунд.
– Приходи, я жду, – серьезно ответил однокашник, вдруг почернев, как земля.
