Я вспоминаю, как Карлоу поправлял свитер, перетягивая кончиками пальцев вырез так, чтобы было соблюдено правило золотого сечения, а заметив мой взгляд, застывал на секунду, пойманный с поличным; и сразу же приходил в себя и смотрел на меня таким особенным, глубоким взглядом, смысл которого мы оба знали, и знали, что мои дни отсчитаны и текут, и однажды я проснусь, и никто, даже сам Карлоу, не сможет мне приказать, что делать, помешать или остановить, – и только от него, от Карлоу, зависит, какое решение я выберу сама, зависит прямо сегодня, прямо здесь и сейчас, потому что даже он потом будет бессилен. Все равно что мертв. И я стряхивала с себя этот взгляд, а Карлоу резко отворачивался, делая вид, что этого диалога не было и просто слезятся глаза (ведь все-таки уже совсем не молод), а худая ассистентка просто задумалась, но ей, в общем-то, за это и платят, так что всё в порядке, давайте просто продолжать, не стойте на месте, надо поправить свитер.
– Что-что вы говорите? Алло, алло, я не слышу.
Наступает долгая пауза, такая долгая, что за эти затянувшиеся секунды и я, и Карлоу успеваем уже понять, что что-то не так, так просто не бывает такого долгого молчания, это значит, что-то случилось, и в ту секунду, когда у Карлоу начинают мелко дрожать пальцы и кольцо на безымянном левой руки ударяется двукратно о поверхность стола, а лоб разрезает пополам глубокая морщина, я слышу, как он вздыхает, чтобы выбросить резко вопрос, и…
– Алло.
Доктор Карлоу задерживает дыхание.
– Алло, – осторожно отвечает он.
– Алло, – повторяю я, – кто вы?
И он понимает тут, что просто так плохо слышно, что я не могу разобрать его голос, и с облегчением левая рука снова опускается на стол, а голос опускается на полтона:
– Еще раз, это Карлоу, вообще не пойму, что происходит… – и я прерываю его:
– Я не могу вас вспомнить, Карлоу. Я вас знаю? Кто вы?
– Что-что?
– Кто вы?
– Алло, алло. Что это такое?
Молчание.
– Что происходит? Немедленно перестань! Алло, алло!
– Извините, я не пойму, о чем вы. И вы мне немного надоели, – говорю я и кладу трубку.
Через двадцать секунд телефон звонит снова, и я поднимаю как ни в чем не бывало, говорю деловым голосом:
– Алло, – как будто у меня на линии еще семьдесят человек и всем им я сейчас мгновенно и легко помогу.
– Что происходит? Что такое? У тебя всё в порядке? – Я чувствую, что Карлоу уже начинает задыхаться, что ему тяжело, что, несмотря на тонкий свитер и гимнастику каждое утро, возраст все-таки дает знать о себе, и внезапное волнение… Он что, думает, что я все так ему и скажу?
– Зачем вы мне звоните? Я не знаю вас. Оставьте меня в покое.
– Тебе плохо? Я выезжаю.
– Мне не плохо, я просто не понимаю, зачем вы мне звоните. Кто вы?
– Доктор Карлоу. Ты что, не знаешь, кто я?
– Бред какой-то.
Я кладу трубку во второй раз и сразу же поднимаю, не давая звонку прозвенеть.
– Опять вы?
– Не смей выходить из комнаты, слышишь? Никуда не выходи, не говори ни с кем и никого не впускай. Все поняла?
Пожимаю плечами, хотя он этого и не видит; так пусть почувствует.
– Да у меня, в общем-то, и так все хорошо.
– Пообещай мне, что ты не выйдешь из комнаты в течение следующих тридцати минут!
– Да я вообще не понимаю, о чем вы, доктор. Не нужно мне никаких тридцати минут, – сдержанно говорю я, – сидите дома.
– Черт побери эту девчонку, – кричит Карлоу уже не мне, а кому-то другому, другим. – Ты там еще? Сейчас позову Ларису, Лариса придет!
– Подождите три минуты, – говорю я, – мне нужно кое-что проверить, – и после паузы добавляю: – Если не будете ждать, я выйду из комнаты.
– Я жду, – ледяным голосом отвечает профессор Карлоу после короткой паузы. А тем временем я слышу, что параллельно он нажимает кнопочки на своем мобильном. И говорю:
– Вы что, обманываете меня? Я слышу, что вы звоните куда-то. Не звоните, пожалуйста. Это нечестно.
– О чем ты говоришь? – спрашивает меня Карлоу, растягивая паузу. Я слышу, как в трубке в его другой руке раздаются гудки, и повторяю:
– Я же сказала вам, подождите ровно три минуты, не исчезайте никуда, подождите. Я слышу, что вы не ждете. Хватит звонить по второму телефону. Послушайте меня.
– Я слушаю, – говорит Карлоу.
– Я не понимаю, – говорю я.
– Чего ты не понимаешь, лапочка?
– Почему я лапочка? И почему вы мне звоните? И что происходит? Вот что я не понимаю.
После этого я аккуратно кладу телефонную трубку на столик, беру сумочку, шарф и, намотав его на шею, выхожу из номера.
И вдогонку мне несется, хотя я этого уже не услышу:
– Сумасшедшая, уже поздно ведь все равно, слышишь? Слышишь? Я знаю, что ты делаешь!
