В бригаде имелся собственный мастеровитый повар, а в кладовой хранились огромные запасы продуктов. К обеду стол ломился от изобилия напитков и закусок. Начался праздник, который продолжался до конца рабочего дня. К нам заходили различные цеховые и заводские начальники – каждому наливался полный стакан водки. Выпив и закусив, начальники уходили. Спиртное периодически кончалось, и специальный гонец тут же доставлял новые бутылки. Проблема с наличными решалась путем продажи готовых защитных щитков за территорией завода.
На другой день опять же все работали только до обеда, а после праздник снова продолжился. И так повторялось в течение всех 9-ти дней, которые я отработал на Химмаше. Конечно, о такой работе можно было только мечтать. Домой с завода я возвращался изрядно навеселе и с большим опозданием.
Однажды, проснувшись утром, я увидел свою жену Таню, сидевшую у моей кровати и горько плакавшую. Она тихо сказала мне:
– Пожалуйста, увольняйся оттуда…
В том же месяце я уволился с Химмаша, поставив ребятам положенный литр. Все были довольны и очень тепло проводили меня.
Опять передо мной встала проблема – куда-то надо было срочно устраиваться на работу. В местной газете я прочитал объявление, что городской базе хозтоваров требуются на работу грузчики – зарплата 260 рублей в месяц. По тем временам это были весьма приличные деньги. Я вспомнил о своих последних месяцах пребывания на Рем-базе, когда моя работа чем-то напоминала труд грузчика. Она доставляла мне радость и не казалась трудной. В январе 1984 года я пошел устраиваться грузчиком на базу хозтоваров.
Заведующим базой оказался евреем. Он обладал замечательными человеческими качествами – что бы там не говорили, но и среди евреев тоже имеется много прекрасных людей. Узнав, что я собираюсь работать у них грузчиком, он вежливо сказал мне:
– Зачем же грузчиком? Это очень трудная работа. Я могу предложить вам что-нибудь полегче.
Я настоял на том, чтобы меня приняли грузчиком.
Вопреки моим ожиданиям эта работа оказалась чертовски тяжелой. Пожалуй, она была даже тяжелей той в Дивногорском стройотряде на очистных сооружениях, где здоровые мужики вырубались от непомерно тяжелого труда. С первых минут рабочего дня я сразу сильно уставал, а до конца этого дня оставалась еще уйма времени. Это время тянулось ужасно медленно, поэтому работа показалась мне страшной пыткой. Я успокаивал себя, ожидая, что вот-вот начну втягиваться в этот тяжкий труд, и мне станет значительно легче. Но облегчение никак не приходило.
Зарплата грузчиков на базе зависела напрямую от веса перенесенного ими груза. Ребята там все были крепкие, работали на этом месте уже давно. Практически они не делали никаких остановок для отдыха – работали и работали, таскали и таскали. Заканчивался восьмичасовой рабочий день – они оставались и продолжали так же напряженно работать ночью. Заканчивалась пятидневная рабочая неделя – они выходили работать в субботу и в воскресенье.
Я восхищался этими людьми. И сейчас, с уважением вспоминая их, я думаю следующее. А ведь для человека, который может и хочет работать, восьмичасового рабочего дня действительно недостаточно. Такой короткий рабочий день придумали ленивые и, похоже, ненормальные люди – этим они затормозили развитие страны из-за недостаточно продолжительного рабочего дня.
Вскоре на базу приняли нового грузчика – мужчину, который только что освободился из колонии особого режима (то есть, он был полосатиком). Поработав несколько дней рядом с ним, я был поражен его невероятной работоспособностью. Он мог очень напряженно работать день и ночь без отдыха и еды. Попытавшись работать наравне с ним, я вскоре сдался – это было абсолютно невозможно. Этот человек часто рассказывал, как напряженно работают зеки в колонии особого режима на лесоповале. Не скрою, от его рассказов у меня бегали мурашки по коже.
Каждое утро все грузчики собирались в раздевалке, чтобы переодеться в рабочую одежду. Я приходил на работу в военном бушлате, который мне выдали во время службы на зоне. Обратив на это внимание, кто-то из грузчиков спросил меня:
– Где ты служил?
Я машинально ответил:
– На зоне.
Услышав это, все грузчики переглянулись – большинству из них в своей жизни пришлось испытать горькую участь заключенных.
В тот момент я почувствовал, что между мной и остальными грузчиками назревает серьезный конфликт, который обязательно закончится дракой. Шансов победить в этой драке у меня, конечно, не было – вполне вероятно, что эти крутые ребята могли и убить меня. Меня терзала обида от того, что моя жизнь так нелепо оборвется.
Но ситуацию неожиданно разрядил тот человек, который вернулся с особого режима. Он сказал, указывая на меня:
– Этот парень помог мне в тюрьме, когда я очень хотел есть – он дал мне кусок хлеба.
