В суровые, грозные дни 1942 года, когда к Сталинграду были прикованы взоры всего мира, родилась ратная слава русского воина сержанта Якова Федотовича Павлова, воспитанника славной гвардейской семьи легендарной 62-й гвардейской армии генерала Чуйкова, оборонявшей Сталинград. В те дни гвардеец Павлов, выполняя боевой приказ Родины, — отстоять Сталинград от врага — 58 дней и ночей оборонял дом, отбитый у фашистов им и горсточкой его друзей-гвардейцев. О незабываемых событиях, связанных со Сталинградом, просто и искренне рассказал Герой Советского Союза Яков Федотович Павлов в своих фронтовых записках «В Сталинграде».
Начало Великой Отечественной войны застало меня недалеко от г. Ковеля, где стояла наша часть. О первых неравных боях с фашистскими захватчиками, о тяжелых днях отступления на Восток рассказывать долго. Начну с тех дней, когда я после реорганизации части был направлен в 13-ю гвардейскую дивизию генерала Родимцева. Меня очень обрадовало, что я попал в гвардейскую часть.
Первое время я ведал боепитанием в третьем стрелковом батальоне 42-го гвардейского полка, которым командовал гвардии полковник Елин. Наша дивизия вела летом 1942 года упорные бои с врагом, рвавшимся к Сталинграду. Наши части наносили врагу большие потери, но гитлеровцы еще имели превосходство в силах и упрямо лезли вперед.
В июле дивизия была выведена из боев. Генерал Родимцев со своим штабом уже находился в Сталинграде. Бои шли в те дни в районе Донца и Дона.
Когда мы прибыли в Сталинград, то здесь еще не чувствовалось дыхания приближающегося сражения. Город жил своей повседневной напряженной трудовой жизнью. В свободный час мы с друзьями ходили по его красивым улицам, любовались его зданиями, новыми заводами, растянувшимися по берегу Волги на многие километры. Я вспомнил, с какой радостью в родной валдайской деревне Крестовой наши колхозники встречали в свое время прибывшие в МТС новенькие тракторы «СТЗ». Теперь я сам увидел громадный завод, где они изготовлялись. Но в те дни я еще не предполагал, что этот прославленный завод, этот город на Волге мне придется отстаивать самому в жестоких и длительных боях. [8]
Пробыв в Сталинграде три дня, мы отправились вверх по Волге в Камышин. Здесь наша дивизия стала готовиться к новым боям. Меня назначили командовать пулеметным отделением.
Весь август прошел в учебе. С фронта приходили нерадостные вести. Скоро нам стало известно, что фашисты несколько раз бомбили Сталинград. В десятых числах сентября на улицы этого города прорвались вражеские танки. Ходил слух, что в некоторых местах гитлеровцы около города вышли даже к Волге. Враги на Волге! От этих трех слов вскипала кровь. Мы горели нетерпением идти в бой. Нет, не должен враг перешагнуть красавицу Волгу, не должен захватить Сталинград, никогда не бывать этому!..
Сентябрьской ночью по тревоге наша дивизия на машинах двинулась вдоль волжского берега на юг. Под утро мы уже были в Малой Ахтубе против Сталинграда. Над громадным городом полыхало гигантское зарево. Волжские воды багровели отблесками пожаров. Грохот не смолкал ни на минуту. В небе все время висели самолеты. Вражеская артиллерия непрерывно била не только по городу, но и по противоположному берегу Волги. Наши машины шли под этим огнем без остановок. У пристани мы быстро выскакивали из машин, и они сразу уходили в тыл.
К пристани подошел катер с баржей, и мы начали грузиться. Нас, видимо, очень ждали на том берегу, потому что переправа началась, несмотря на дневное время и сильный обстрел.
Катер отошел от берега. Медленно пересекаем Волгу. Снаряды ложатся то спереди, то сзади нас.
На середине реки произошло несчастье. Какой-то трос намотался на винт катера, и мы остановились. Огонь врагов усилился. Командиры приказали в случае необходимости прыгать в Волгу и добираться до берега вплавь.
Должен признаться, что плавать я не умею, и тогда, на середине широкой реки, кипевшей от разрывов снарядов и мин, я очень пожалел об этом. Но, к счастью, все обошлось благополучно. Баржа оторвалась от катера, и течением ее понесло вниз. Нас догнал и подцепил бронекатер. Вновь поплыли к грохочущему боем, пылающему городу. Эта переправа через Волгу запомнилась мне на всю жизнь.
Вот, наконец, и сталинградский берег. Быстро спрыгиваем на сушу. Поднимаемся по берегу наверх. Города я не узнал. Полтора месяца назад его улицы были украшены прекрасными зданиями, а теперь на месте их стояли черные, обугленные скелеты домов, многие дома горели.
Мы шли по дымным улицам. Ни я, ни другие бойцы еще не знали, где же враги. В первые минуты думалось, что они вблизи города и пытаются штурмом взять его. [9]
Нас ведет командир роты лейтенант Наумов. Я иду следом за командиром взвода лейтенантом Бойко. Читаю название улицы: Солнечная. Сейчас на ней не то что солнца, но и неба не видно. В конце улицы видим трех милиционеров, примостившихся с винтовками у баррикады.
— Где фашисты? — спрашивает у них старший сержант Куке.
— Да вон на той улице, — отвечает один из милиционеров.
Нам не верилось. Но автоматная очередь, резанувшая по окнам первого этажа дома, вдоль которого мы пробирались, рассеяла все сомнения.
Враги на улицах Сталинграда! Трудно было примириться с этой мыслью. Мы не знали того, что Гитлер в эти часы уже хвастливо кричал, что его армия взяла Сталинград. Мы, вступив на улицы города, знали только одно: врагу никогда не взять Сталинграда! Этой мыслью мы жили, она вела нас в бой.