Дневники В. М. Алексеева, молодого энтузиаста своей науки, синологии, совершившего научную экспедицию по Северо-Восточному Китаю, широко знакомят читателей с китайской культурой, дают яркую картину порядков, существовавших в тогдашнем Китае; проходят фигуры малокультурных, разложившихся чиновников, европейских миссионеров, стремившихся подчинить своему идеологическому влиянию огромную страну.
Полвека назад молодой энтузиаст своей науки, синологии, Василий Михайлович Алексеев (впоследствии избранный академиком и ставший блестящим руководителем школы китаистов) совершил совместно с известным французским ученым-синологом Эдуардом Шаванном[1] научную экспедицию по Северо-Восточному Китаю. Э. Шаванн ставил перед собой преимущественно археологические задачи, а В. М. Алексеев занимался собиранием фольклорного материала и особое внимание уделял коллекционированию народных (лубочных) картин, о которых решил тогда писать магистерскую диссертацию. Эти интереснейшие произведения народного искусства пользуются в Китае большой популярностью.
Китай предстал в 1907 г. перед глазами молодого китаиста нищей полуколониальной страной. Ее население жестоко эксплуатировалось и находилось во власти вековых суеверий. То был богдыханский Китай, изнывавший под гнетом иноземной Маньчжурской династии и империализма.
Дневники В. М. Алексеева интересны прежде всего тем, что они дают яркую картину порядков, существовавших в тогдашнем Китае.
Перед читателем проходят фигуры малокультурных, разложившихся чиновников, европейских миссионеров, стремившихся подчинить своему идеологическому влиянию огромную страну, чтобы облегчить империалистам возможность бесконтрольного политического хозяйничанья в ней. Образы, с которыми знакомят нас дневники В. М. Алексеева, зарисованы с исключительной яркостью. Василий Михайлович был замечательно тонким наблюдателем. Старый Китай встает перед нами на страницах дневников как живой.
Не менее ценны дневники В. М. Алексеева и тем, что они показывают нам покойного академика не только как выдающегося ученого, но и как человека с большим сердцем подлинного гуманиста в лучшем смысле этого слова. Как резко отличается В. М. Алексеев от рядовых представителей западноевропейской науки своим отношением к китайскому народу! В. М. Алексеев не перестает восхищаться даровитостью китайцев, их приветливостью, их готовностью ответить добром на любое проявление благожелательства европейцев. Василий Михайлович охотно и дружески беседует и с простыми людьми, и с
Его глубоко волнуют несправедливость и притеснения, чинимые по отношению к простым людям. Лодочники, возчики, встречные крестьяне — со всеми ими В. М. Алексеев немедля устанавливает добрые отношения и находит общий язык. Все это показывает, что уже в молодости В. М. Алексееву было присуще то свойство, которое пленяло нас, его друзей, в годы, когда он достиг полной духовной зрелости, — сочетание яркого и тонкой интеллекта с большим отзывчивым сердцем.
Дневники В. М. Алексеева широко знакомят читателя с китайской культурой. О ней автор пишет не с позиций стороннего наблюдателя, а с позиций человека, которому эта культура была внутренне близка и глубоко понятна. В. М. Алексеев был исключительным знатоком китайского языка, письменных памятников, китайской культуры, истории китайского народа, его быта. Много страниц в дневниках посвящено характеристике театра, музыки, литературы, философских течений (конфуцианство, даосизм), религиозных культов и верований.
Дневники помогут с большей полнотой оценить трудности и итоги огромного пути, пройденного талантливым китайским народом от тяжелого прошлого начала XX в. к великим завоеваниям социалистической революции.
Дневники В. М. Алексеева читаются с тем большим интересом, что их автор был замечательным мастером слова. С большим искусством и экспрессией он описывает и буддийский храм со всеми собранными в нем изображениями богов, и народную процессию, возносящую моления к небу о дожде, и парадный обед, и мытарства, связанные с «путешествием на тачке», и свадебный обряд.
К описанию всех этих событий В. М. Алексеев подходит во всеоружии знания традиций и церемониала китайской жизни.
Издание дневников полностью, т. е. со всеми комментариями к текстам, было давнишним желанием Василия Михайловича. В одном из своих публичных выступлений (в Географическом обществе в 1940 г.) он оценивал этот материал следующим образом: «Этот дневник был бы в своем роде единственным памятником старого Китая на рубеже нового, он также был бы единственным дневником первого русского путешественника, ехавшего в Китай и путешествовавшего по нему организованно, с должной подготовкой, с достаточным знанием языка и с глубоким уважением перед великою китайскою культурой четырех тысячелетий».
Однако Василий Михайлович успел подготовить к печати лишь часть материала своих путешествий, составившую первые две главы настоящей книги. Остальные главы подготовлены к печати вдовой и дочерью автора Н. М. Алексеевой и М. В. Баньковской, в распоряжении которых были четыре источника.
