Наконец, Зирран нарушил молчание:— Чего хотел этот бескрылый? Он тебе враг?Краса встрепенулась, отрываясь от возвышенных мыслей о собственной геройской гибели.— Вовсе нет. С чего ты взял?— Сперва ты убежала от него, а теперь его слова чем-то огорчили тебя.— Видишь ли, этот парень думает, что он должен на мне жениться.— Но ты не хочешь с ним жить? Не бойся, он не войдёт сюда.— Ах, Зирран… Я бы как раз не отказалась стать его женой.— Тогда в чём же дело?— Боюсь, что не сумею тебе этого объяснить. На самом деле ему обещали в жёны не меня, а мою подругу.— Действительно, не понимаю. Кто обещал?— Отец подруги.— А он здесь при чём? У нас если парень с девушкой любят друг друга, то они просто селятся в одной норе и вместе растят детей. У вас как-то иначе?— Послушай, а если парень — сын вожака стаи крылатых? А девушка — дочь вожака другой стаи?— Не понимаю, на что это может повлиять. Вождям кланов обычно нет дела до того, как устраивают свою жизнь их взрослые дети.
— Ну, а если сын вождя выберет себе неподходящую пару?— Неподходящую? Это как?— Ну, такую, которая совсем не нравится его отцу?— Да и пускай не нравится, на здоровье! Это же сыну с ней жить, а не вождю. Вот если она окажется какой-нибудь драчуньей и скандалисткой, такой, что её невзлюбят все соседи, могут и выгнать. Тогда придётся этой паре проситься в другой клан.— И их примут?— А почему бы и нет?— Ну, они же в старом вели себя плохо…— И что с того? Если крылатый не сошёлся характером с одним вождём, то вполне может ужиться с другим. Или вообще созвать свой собственный клан.Краса протянула руку и ласково погладила Зиррана по плечу.— Крылатые и впрямь во многом лучше бескрылых, — со вздохом сказала она.
Ночь Краса провела в ухокрыльей будке, на подстилке из свежего сена. Утром, едва рассвело, её разбудил негромкий стук по прутьям решётки. Почти сразу за ним последовал возмущённый вскрик Зиррана и скрежет когтей о мостовую.
Краса вылезла на Маэлев свет, потирая глаза, и увидела по ту сторону решётки собственного отца, господина Гардемира. Он совершенно невозмутимо стоял перед беснующимся ухокрылом ровно на том расстоянии от клетки, которое позволяло не бояться острых когтей её обитателя. Краса встретилась с магом взглядом — и почувствовала, как щёки и уши её неудержимо заливает жгучим румянцем. Пожалуй, предстоящий разговор был страшнее поединка с неизвестным ракшасом.— Доброе утро, доченька, — спокойно и мягко сказал Гардемир. — Могу я поинтересоваться, какого ракша ты здесь делаешь в столь странном виде? Знает ли об этом твой муж, господин Нортвуд? И как я должен представить сие чудо князю Радогосту? Однако, возможно, я хочу слишком многого сразу, поэтому начнём с того, что проще: как ты сюда попала? Советую отвечать, иначе обратная трансформация будет принудительной и весьма болезненной.— Ничего ты мне не сделаешь, — процедила Краса сквозь зубы, — потому что побоишься причинить вред телу княжны. Это заклятье Лунной Двери.Гардемир удивлённо покосился на неё, по-птичьи склонив голову набок.— Так, уже интересно. На Задворках нашлась Лунная Дверь?— Нет, но она есть у тебя. Достаточно было поднести к ней связное зеркало.— Ах, вот оно что… Значит, двойной зеркальный переход. Хм, смело и очень глупо. Надеюсь, на зеркалах было выставлено время повторного сеанса связи?
Теперь уже настала очередь Красы удивляться. Встретив её растерянный взгляд, Гардемир чуть заметно поморщился и пояснил:— Подобные заклятия не бывают бессрочными. Что за зеркала ты использовала?— Те маленькие, которые ты мне подарил три круга назад, на Щедрец.— Где твоё зеркало?— Его нет, — прошептала Краса.— Чётче, пожалуйста, я не в силах разобрать, что ты там шепелявишь.Собравшись с духом, Краса произнесла громко и ясно:— Зеркала больше нет. Я его разбила.