Он обогнул ствол дуба и опустился на траву. Мина тоже села. От него пахло мятой, а от нее, наверное, красками и скипидаром. Стараясь выглядеть более достойно, она подтянула свой конский хвост. Рамин прислонился спиной к стволу и прижал колени к груди.
– Ты рисуешь… – Он улыбнулся.
– Я же тебе говорила…
– Я знаю, но… Знать – одно, а видеть почти готовую картину – совсем другое. У тебя настоящий талант, Мина-джан. А если говорить совсем откровенно, я очень рад, что ты решила нарисовать наше дерево.
Мина почувствовала, что краснеет.
– Да,
– Я позвонил твоим родителям. Трубку взял твой отец, и мы очень мило поболтали о моем брате…
Мина поморщилась.
– О нет!..
– Ничего страшного. Я рассказал ему, как он поживает. Потом твой отец передал трубку матери, и она сообщила мне, куда ты ходишь каждое утро. Правда, я не сразу тебя нашел – здесь слишком много деревьев.
Мина улыбнулась.
– Маме нравится знать, где я и чем занимаюсь. Даже если это касается искусства.
– Мне показалось – она тобой гордится.
– Вот как?
– Угу.
Мина повернула голову и посмотрела на расстилающийся позади парк. Пожилая пара выгуливала собаку. Весенний воздух был насыщен ароматами молодой травы и цветущего жасмина. В ветвях пела какая-то птица. Весна – пора обновления и новых надежд – чувствовалась в каждом звуке и каждом запахе, и ей неожиданно захотелось обнять Рамина. Обнять и прошептать ему на ухо, что она действительно сожалеет о смерти его бабушки и что со временем боль станет не такой острой. А еще ей очень хотелось, чтобы он снова взял ее за руку.
– Я очень рад тебя видеть, – сказал он негромко.
Грубая кора впивалась ей в спину, рукав его рубашки почти касался ее руки.
– Я тоже очень рада, – ответила она и, подтянув колени поближе к груди, искоса взглянула на него. – Мне не нравилось разговаривать с тобой по телефону, – неожиданно выпалила она.
Рамин рассмеялся.
– Мне тоже не нравилось!
– Когда кому-то звонишь, никогда не знаешь, вовремя ты или не вовремя. Быть может, тот, другой человек как раз чем-то занят…
– И хочет ли он с тобой разговаривать! – подхватил он.
– Быть может, ты ему помешал…
– А мы с тобой – ужасно занятые люди, не так ли?! – Рамин улыбнулся, и Мина рассмеялась. Вслед за ней засмеялся и он.
– Послушай, Мина, я вот что хотел тебе сказать… Да, я знаю, что мы с тобой встречались всего-то три раза, и не здесь, а на другой стороне земного шара, но… Я не в силах об этом забыть. Я все думаю и думаю о том, как мы познакомились и… Возможно, это немного странно, но каждый раз, когда мы встречались с тобой в Тегеране, я чувствовал себя очень… уютно.
– Уютно? Как на старом диване?
– Да. Нет. То есть не совсем… Я имею в виду, уютно в… в хорошем смысле. – Он смущенно прикусил губу. – Знаешь, Мина, – проговорил Рамин очень тихо, – меня считают удачливым, потому что я, мол, могу вписаться в любую обстановку, в любые обстоятельства. Я действительно жил в самых разных местах – в Тегеране, в Калифорнии, в Коннектикуте, и везде мне удавалось как-то приспособиться, но если быть до конца откровенным, то в Америке я до сих пор чувствую себя чужим. Потом я поехал в Иран, и хотя мне было очень приятно вернуться, я чувствовал себя чужим и там. Иногда я думаю, что быть своим везде значит быть чужим в любом месте. Не исключено, что именно по этой причине я… – он вздохнул, – …я так и не прикрепился ни к какому месту, не пустил корней. Но потом я встретил тебя. – Рамин поднял голову, и она увидела, что печаль исчезла из его глаз и с его лица. – Я встретил тебя, – повторил он.
Мина вытянула ноги, не без труда устроив их на узловатых дубовых корнях. Сколько времени она будет балансировать на пресловутом дефисе, соединившем – или разделившем? – страну, где прошло ее детство, и место, где она живет сейчас? Сколько времени пройдет, прежде чем она перестанет чувствовать себя чужой и там, и там? И как быть с тем, что́ дал ей Рамин в тот день в Народном парке? Как быть с теми вырванными из времени и пространства минутами, которые она запомнит на всю жизнь? Ответ мог быть только один. Мина наконец-то поняла, где ее настоящее место.
– Кажется, я понимаю, – сказала она тихо.
– Тогда… тогда давай попробуем начать сначала. Без телефона, лицом к лицу, – предложил он. – Как ты думаешь, может быть, нам удастся продолжить то, что началось в парке?
– Мы сейчас разговариваем без телефона. – Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и Рамин придвинулся чуть ближе. Совсем рядом Мина чувствовала его сильное горячее тело, и по ее позвоночнику пробежала дрожь.
– Я тоже без тебя скучала, – проговорила она, опуская голову ему на плечо. – И теперь я чувствую себя… – она подмигнула, – …очень уютно.
Рамин улыбнулся широкой счастливой улыбкой.
– Ну и когда он появится, этот твой Горячий Сэм? – Кавита поправила волосы.
Дария посмотрела на часы.
– Не понимаю, почему Парвиз опаздывает! – проговорила она, косясь на вход.
– Он будет играть на сетаре? – уточнила Юн-ха.
