Дария первой вручила им свой подарок: золотое ожерелье, которое Меймени преподнесла ей когда-то в день свадьбы с Парвизом. Когда-то это ожерелье принадлежало матери Меймени. Другие женщины тоже дарили Мине украшения – в том числе современные, американского производства, от Тиффани и Фортунофф’а, однако и они были уложены в старинные бархатные футляры и мешочки, расшитые вручную еще бабушками и прабабушками золотой и серебряной нитью. Гости целовали в обе щеки сначала жениха, потом невесту и поочередно заключали их в объятья. Мина как раз обнималась с матерью Рамина, когда тетя Ники ловко защелкнула у нее на шее очередное ожерелье, а кто-то, кого она не знала, надел ей на запястье тяжелый браслет. Не прошло и четверти часа, как у ног Мины и Рамина образовалась целая куча коробочек с ювелирными украшениями, и Дария наклонилась, чтобы собрать их и сложить аккуратной горкой чуть в стороне. А гости все подходили и подходили, чтобы поздравить молодых. Рамин даже прослезился, Мина тоже заметила, что по ее щекам стекает соленая влага, и Дария подала обоим по носовому платку. Мина вытерла глаза, засмеялась, потом заплакала и засмеялась снова.
Заиграла музыка – это была иранская свадебная песня, призывающая на молодоженов благословение Аллаха. Кто-то начал танцевать, образовав круг, к которому присоединялись новые и новые пары и группы. Мина и Рамин поднялись со своей скамеечки и стали обходить комнату, пожимая руки и благодаря гостей.
– Танец! – громко крикнул Парвиз. – Танцуют жених и невеста!
Рамин остановился напротив Мины и медленно поднял вверх обе руки, словно танцор фламенко. Притопнув ногой, он поднял и опустил брови, глядя на Мину сверху вниз. Секунду помешкав, она начала танцевать персидский свадебный танец, стараясь не ударить в грязь лицом. Некоторое время они плавно двигались по комнате под дружные аплодисменты присутствующих, потом песня закончилась, и Парвиз бросился к диск-жокею.
– Папа! Не надо! Пожалуйста! – крикнул Кайвон.
Но было уже поздно – из колонок донеслись легко узнаваемые ноты классической песни АББА эпохи семидесятых.
Парвиз повернулся к Мине и показал на нее рукой.
– Танцуй, Мина-джан! Ты – танцующая королева!
И с этими словами он, подпрыгивая от радости, присоединился к дочери и зятю, танцующим в центре гостиной. Его примеру вскоре последовали Хуман с Лизой и Кайвон с Деборой.
Дария смотрела, как танцует ее семья, как подскакивает высоко в воздух муж, как рассудительная Лиза (врач-педиатр) и мягкая, вдумчивая Дебора (дизайнер) вальсируют с ее сыновьями, которых она уберегла от отправки на иракский фронт. Она твердо решила, что Кайвон и Хуман не должны знать, что такое война, и сумела добиться своего. Да, свою главную задачу Дария выполнила, и выполнила успешно. Она не только спасла детей, но и нашла для них новый безопасный дом, и хотя ей и было ясно, что Америка никогда не станет домом для нее самой, Дария ни о чем не жалела. Напротив, сегодня, в этот счастливый и радостный день, она наконец-то сумела в полной мере оценить тот дар, который она преподнесла своим сыновьям и дочери.
– Мама, иди сюда! Потанцуй с нами! – крикнула ей Мина.
– Даруш, не отлынивай! Танцуй! – позвал своего брата Рамин.
Старший мистер Дашти немного помешкал, но в конце концов решился. Вместе со своей миниатюрной подругой он вышел в центр, и оба начали откалывать на редкость энергичное диско, а остальные гости засвистели и ритмично захлопали в ладоши.
Они уцелели, думала Дария. Их не убили бомбы, не арестовали Стражи революции, их дом не конфисковали, и все они были живы. То есть почти все…
Идя на кухню, чтобы достать из духовки пирог, она с особенной остротой ощущала отсутствие Меймени. Сегодня ее место было здесь, но оно осталось пустым. И все-таки радость перевешивала горечь потери, и за это Дария была бесконечно благодарна судьбе.
Кавита и Юн-ха помогли Дарии взгромоздить огромный пирог на тот самый стол, за которым они каждую субботу решали математические задачи. Мина и Рамин позировали с гостями, Кайвон снимал их своим новым фотоаппаратом. Именно тогда Дария сообразила, что забыла набор для разрезания пирога. Не успела она, однако, сделать и шага к кухонной двери, как оттуда появился Парвиз, который на ходу размахивал большой лопаткой из черного пластика.
– Эй, что ты делаешь! Это же ее
